Горькая трава полынь

Горькая трава полынь


Дилогия. Книга первая. В какие странные игры порою играет с нами судьба... Сегодня - ты нежно-любимая и трепетно-оберегаемая дочь одного из приближенных к царю эрлов, а завтра – нищая беглянка, вынужденная скрывать за внешностью парня не только свой титул и имя, но и внезапно возникшие чувства. Кто мог подумать, что один-единственный необдуманный поступок своевольной и гордой охотницы навсегда изменит жизнь двух сестер: толкнет их на трудный путь интриг, опасностей и приключений ...

Горькая трава полынь


Книга первая





Пролог


- Я понимаю, что у вас есть все основания для сомнений, фэа-торн Урхурт, - Магрид небрежно откинулся на спинку трона, лениво барабаня длинными, ухоженными пальцами по подлокотникам. – На Вашем месте я бы тоже подозревал в причастности Аххад, возникни Поветрие в Грэммодре.

- Я не сказал, что подозреваю Аххад, - высокий лоб орка прорезала рябь горизонтальных морщин, и огромные плечи мужчины заметно напряглись. – Я лишь высказал предположение, что это дело рук магов…

- А маги могли проникнуть в Грэммодр только из Аххада, - по-своему завершил уклончивую тираду Урхурта Магрид. – Я ни в коей мере не хочу сгущать краски или на что-либо намекать, фэа-торн. Но как любой здравомыслящий правитель, я в состоянии сделать логически напрашивающийся вывод в сложившейся ситуации. Более того, прекрасно понимаю, как недвусмысленно все происходящее выглядит со стороны.

Вальяжная и расслабленная поза Магрида могла обмануть кого угодно, но не стоящих рядом с троном верных царю эрлов, точно знавших, о чем свидетельствуют то появляющиеся, то исчезающие алые всполохи в глазах венценосца.

- У меня никогда не было причин сомневаться в вашей честности и чистоте намерений, - попытался изобразить максимум дружелюбия на лице Урхурт, отчего его клыкастая улыбка стала похожа на звериный оскал. – Именно поэтому я прибыл сюда с тар-моридами. Договоренности Аиремского протокола предусматривают незамедлительную помощь любой из просящих сторон в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Шаманы Запределья не справляются с мором, и мне с каждым днем все сложнее удерживать контроль над рвущимися к власти главами недружественно настроенных к Аххаду кланов. Вы ведь понимаете, чем грозит серединным землям такая нестабильная обстановка в Грэммодре? Думаю, генерал Варгард подтвердит, что ситуация на границе сильно обострилась.

- Я в курсе, что нападения зургаров и норвилов на посты эрмиров в последнее время стали нормой, - удрученно заметил Магрид. – К тому же некоторым из них даже удалось проникнуть вглубь территории. К счастью, наемники вовремя были уничтожены маршалом Оттоном. Я рад, что Грэммодр видит в лице Аххада верного союзника. И чтобы доказать вам, фэа-торн Урхурт, всю глубину моего расположения и уважения, я готов не только предоставить необходимую помощь, но и предлагаю укрепить наш союз родственными связями.

Густая бровь Урхурта изумленно поднялась вверх, а стоявшие по левую руку от Магрида Вайс и Нэсс тревожно переглянулись.

Холостым, из всех верных Магриду Великому эрлов, пока оставался только Кассэль, и, учитывая ультимативно выставленное маршалу требование монарха жениться, Варгард закономерно предположил, что царь решил окольцевать своего любимчика, подсунув ему в жены одну из дочерей Урхурта.

- Что этот многорукий махинатор опять задумал? – шепнул Дюранду Нэсс, переведя взгляд с Магрида на Касса, угрюмой тенью застывшего у трона.

- Не знаю, - поджал губы Вайс, - но боюсь, что ничего хорошего.

- Вы ведь знаете, фэа-торн Урхурт, что Кассэль, Вайс, Нэсс и Кирст мне как родные сыновья? – мягко улыбнулся Магрид, не разрывая с орком зрительного контакта.

Правитель Грэммодра заинтересованно напрягся и выжидающе прищурился, внимая каждому слову и жесту, сидящего напротив него царя Аххада.

- Генерал Дюранд сегодня же отправится в Запределье, и обещаю, что он не только поможет справиться с мором, но и найдет и обезвредит источник Поветрия, - горделиво вскинув голову торжественно заверил орка венценосец.

- А вот и аттракцион невиданной щедрости, - толкнул в плечо Варгарда Вайс, коротко кивнув устремившему на него взгляд Урхурту. – Кто следующая разменная фигура на игровой политической доске Магрида?

- А этот молодой красавец – ваш сын, фэа-торн? – вкрадчиво поинтересовался у Урхурта Магрид, пристально разглядывая стоявшего рядом с главой Грэммодра молодого орка, разительно отличавшегося от своих сородичей не только оттенком кожи и привлекательной внешностью, но и совершенно немыслимым цветом волос – пепельно-белым, больше подходящим какому-нибудь утонченному эльфу, чем огромному широкоплечему здоровяку.

- Это Нарварг, - Урхурт расплылся в самодовольно-гордой улыбке, увесисто хлопнув парня по плечу, – мой сын от первого брака. Надеюсь, когда-нибудь он станет моим достойным преемником и правителем Грэммодра.

- Он еще не женат? – хищно сверкнул глазами Магрид, и у Варгарда по спине почему-то прополз колкий холодок дурного предчувствия.

- Нет, - фэа-торн ласково растрепал короткие волосы сына, проигнорировав его выразительно-недовольную гримасу. – Молодой еще. Ему всего двадцать пять.

- Хм, - Магрид скептично искривил губы, показательно не соглашаясь с орком. - А по-моему, прекрасный возраст для того, чтобы создать семью, - задумчиво протянул он. – И у меня на примете есть прекрасная пара для вашего сына – дочь генерала Варгарда, Амирэль. Как вам такое предложение, фэа-торн? – лукаво подмигнул главе Грэммодра царь.

Нэсс замер, словно пришибленный. Это звучало чудовищно, а выглядело еще хуже. Его Ами, его нежную хрупкую девочку отдать вот ЭТОМУ – огромному, неотесанному верзиле??? Да он же просто раздавит её! Судорожно сглотнув, Варгард в поисках поддержки покосился на Касса, но тот лишь виновато отвел глаза и понуро опустил голову.

- Я согласен, - не задумываясь, выпалил Урхурт, обменявшись с Магридом многозначительными взглядами.

«Я против!» - отчаянно хотел закричать Нэсс, но вместо этого лишь до отчетливого скрежета стиснул зубы, понимая, что бессилен что-либо изменить. Всевидящий, он связан по рукам и ногам давней клятвой, данной Магриду.



****



Разве задумывался Нэсс, на что подписывается, когда вверял собственную жизнь в полное его распоряжение? Разве мог представить, чем спустя столько лет обернется их с Кассом порыв поддержать убитого горем друга после гибели его семьи? Тот Магрид, что плакал на еще не остывшем пепелище, умер вместе со своими погребенными под головешками сыновьями и женой. Вместо него родился новый – циничный, расчетливый и коварный, контролирующий всё и вся, просчитывающий любую комбинацию на сто шагов вперед, с легкостью манипулирующий окружающими его людьми и нелюдями так, словно это были бездушные и бесчувственные куклы. Иногда Нэсс готов был прибить его за это, и все же, несмотря ни на что, он искренне любил своего царя, которого по праву считал великим.

Умом генерал понимал, зачем Аххаду нужен этот брак, вот только глупое отцовское сердце никак не желало соглашаться с тем, что залогом дружбы между двумя государствами должна стать его девочка. Что он ей скажет? Как теперь сможет смотреть в глаза? И как объяснит Лэйрин, почему позволил отдать на заклание Магриду их дочь?

- Вот и славно, - счастливый бас царя словно кривой нож полоснул слух Нэсса, и где-то между ребер поселилась тупая ноющая боль. – Сегодня за трапезой и познакомим их. Варгард, - царь повернулся к Нэссу и так же буднично, словно просил подать ему стакан с водой, потребовал: - Найди Амирэль и подготовь её ко встрече с женихом.

Заторможено кивнув, Варгард направился к выходу, и только когда за его спиной закрылись створки дверей тронного зала, тяжело ссутулился, в поисках опоры опершись рукой о стену.

Перед глазами мужчины внезапно пронеслась вся его жизнь. Встреча с Лэйрин, свадьба, радостное признание жены, что он станет отцом, счастливое ожидание рождения сына и… горькое разочарование, когда вышедшая из спальни жены повитуха сообщила, что у него родилась девочка.

Девочка!..

У нелюдей не рождались девочки. Вернее, рождались, но очень редко, и этот факт считался позором, темным пятном, ложившимся на репутацию мужчины, не сумевшего произвести на свет наследника темной крови, потому что способности нелюдей не передавались по женской линии.

Так и не сумев заставить себя посмотреть жене в глаза, Нэсс в этот день ушел из дому с единственным желанием - напиться в хлам, а вернувшись под утро, долго сидел в своем кабинете и пялился в пустоту комнаты, все еще не понимая, как он мог так облажаться. Он – суровый воин, генерал армии, командующий эрмирами приграничья, нелюдь, один только вид которого внушал противникам ужас и страх – и вдруг девочка…

Всевидящий, почему? Над ним ведь теперь будет потешаться весь двор! Как теперь смотреть в глаза друзьям, у которых в отличие от него рождались только мальчики? Зачем ему девочка, да еще и без дара?

В тот день Нэсс считал, что это ударивший в голову хмель заставил его пойти в спальню жены и посмотреть на ребенка, сейчас же он точно знал, что к колыбели дочери его привело сердце. Одурманенный алкоголем, Варгард зачем-то решил проверить, действительно ли девочки не наследуют кровь нелюдей. Подняв из кроватки теплый, почти невесомый сверток, Нэсс зачарованно смотрел на крошечные пальчики младенца, высунувшиеся из пеленок, плохо представляя, как вообще можно проткнуть хоть один из них ножом и при этом не отрезать.

Набравшись смелости, он быстро уколол острием сая детскую ладошку. Пухлые губы малышки обиженно приоткрылись, нежное личико некрасиво сморщилось, и распахнувшиеся серые глаза стали стремительно наполняться слезами. Девочка жалобно всхлипнула, а потом зашлась в безудержном плаче, таком горьком, что Нэсса пробрало до корней волос.

Испуганно вздрогнув, Варгард крепко прижал дочку к груди, и в это мгновенье понял, что пропал, потому что весь его мир перевернулся с ног на голову…

Она словно проросла в него диким плющом: оплела позвоночник, опутала сердце и ребра, прошла сквозь печень, затянулась крепким узлом в животе. Ни с чем другим Нэсс больше не смог сравнить то ощущение безграничной близости кого-то родного до боли в каждой мышце, когда укачивал в своих руках плачущую дочку.

- Моя девочка! Моя маленькая… Идиот! Как только в голову могло такое прийти? Прости! Прости, крошка. Папа больше никогда тебя не обидит.

- Нэсс, - проснувшаяся Лэйрин встревожено окликнула мужа и, приподнявшись, вытянула вперед руки. – Что случилось? Дай мне её.

Варгард затравлено посмотрел на жену, не зная, как объяснить ей, зачем поранил собственного ребенка.

- Она… Она плакала… Я хотел…

Не став его слушать дальше, Лэй отобрала девочку, сначала нежно поцеловав покрытую мягким пушком волос головку малышки, а затем маленькие, потянувшиеся к ней ручки. С ужасом Нэсс ждал, что жена сейчас обнаружит на них ранку от пореза и станет кричать, но женщина лишь умиленно улыбалась, не сводя с девочки влюбленных глаз. Не выдержав, Варгард присел с Лэйрин рядом и не поверил собственным глазам: на ладошке дочки не было не то что царапины, а даже следа намека на то, что она там когда-то была!

- Этого не может быть… - потерянно пробормотал Нэсс, внимательно всматриваясь в лицо младенца.

- Прости, дорогой, - виновато прошептала Лэйрин. – Я знаю, что огорчила тебя. Это девочка…

- Это ты меня прости, - Нэсс ласково провел пальцем по бархатистой щечке дочери. – Она такая красивая… На тебя похожа… А я вел себя, как осёл.

Малышка издала какой-то булькающий звук, улыбнулась, и радужка её глаз, ярко вспыхнув, превратилась в два затягивающих серебряных омута.

- Раннгарр меня забери, - потрясенно уставился на дочку Нэсс. – Лэй, она нелюдь!

Это открытие стало для Варгарда откровением и самым большим страхом. Его дочь была первой женщиной-нелюдем, за тысячелетнюю историю существования барьера родившейся за пределами Раннагарра. Но самое невероятное, что это потрясение было не последним.

Через год у Нэсса вместо долгожданного сына снова родилась дочь. Вот только в отличие от Амирэль, новорожденная Эстэль не стала мучить отца сомнениями насчет своей уникальности. Нэсс успел только склониться над колыбелькой, чтобы взять в руки лежащую там девочку, как она вдруг на его глазах обернулась маленькой серебристой гидрой и, оскалив пасть, полную тонких, как иголки, зубов, больно цапнула опешившего папочку за палец.

- Ах ты, зараза мелкая! – хохотал Нэсс, пытаясь поймать то проявляющуюся, то растворяющуюся в воздухе маленькую проказницу. Девочка в обороте была точной копией отца-нелюдя, только голова у неё была одна, а не три, как у него самого. – Ну-ка иди сюда, мелочь хвостатая! – изловчившись, Варгард ухватил малышку за хвост, и она, мгновенно вернув себе человеческий облик, сосредоточенно уставилась на отца своими огромными серыми глазами. - Папина змейка, - устроив дочку у себя на руках, с улыбкой прошептал мужчина, поцеловав крошечный нос малютки.

Это была любовь с первого взгляда. Взаимная. Эстэ вила из отца веревки одним только взмахом своих густых ресниц, а он был единственным, кого шкодливая и неуправляемая егоза понимала с полуслова, вознося в ранг божества.


Рождение у Нэсса второй дочери вызвало при дворе волну сплетен и кривотолков. За спиной генерала шушукались и посмеивались, а царь, и вовсе не стесняясь в выражениях, однажды поддел Варгарда при всех эрлах:

- И сколько еще баб, Нэсс, ты собираешься настрогать, прежде чем сподобишься на нормального наследника?

- А ты завидуй молча, – надменно вскинув голову усмехнулся Варгард. – Твои, как ты говоришь, «нормальные наследники» есть у всех, а девочки только у меня. Это, знаешь ли, ювелирная работа! Не для топорных солдафонов!

- Ну-ну, ювелир, - ехидно протянул монарх. – И какой толк от твоих жемчужин?

Нэсс разозлился:

- Скажи, Магрид, а если бы тогда, в огне, погибли бы не твои сыновья, а дочери – ты страдал бы меньше?

Лицо Магрида передернулось, глаза затопило алым цветом, и черная сетка вен поползла от висков ко лбу нелюдя, неузнаваемо меняя его облик.

- Нет, - голос царя внезапно охрип и теперь скрипел, как несмазанное колесо. – Наверное, я страдал бы еще больше… Прости…

Это был первый и единственный раз, когда Магрид Великий просил у Нэсса прощения. Больше в присутствии венценосца никто не смел отпускать шутки насчет мужской несостоятельности Нэсса. Впрочем, генерала все эти насмешки больше совершенно не трогали, потому что дочки стали его единственной отрадой и смыслом жизни, лучиком света и самой большой любовью.




Глава 1


- Ну же, кривляка напомаженная, отодвинь в сторону свой зад! – сердито прошипела Эстэ, заглядывая в узкую замочную скважину.

Девочка из кожи вон лезла, чтобы хоть одним глазком увидеть то, что сейчас происходило за дверями тронного зала, но перегородившая ей весь обзор фрейлина замерла, словно статуя, не желая сдвинуться ни на сикр.

- Ну, погоди, выйдешь ты у меня… - обиженно пропыхтела в её адрес девчонка.

- Шейна Эстэль, что вы здесь делаете? – за спиной маленькой герцогини раздался возмущенный возглас караульного, и она, сердито сдув повисшую на лбу черной спиралькой прядку волос, резко развернулась, ярко сверкнув сияющими, словно серебро, глазами.

Мужчина непонимающе моргнул, потом растерянно свел к переносице густые брови и невнятно промямлил:

- Эм… простите… шейна… не знаю, как вас…

- Вот зараза, опять перебор, - удрученно почесала маковку Эстэ. – И как у папы получается не стирать из их памяти ничего лишнего?

- Эстэ! Вот ты где! – Амирэль, битый час искавшая сестру по всем укромным углам Арум-Рисира, наконец обнаружила её у потайных дверей малого тронного зала в компании капитана дворцовой стражи. – Что-то случилось, капитан Ривз? – тревожно переведя взгляд с сестры на стража, выдохнула она.

- Шейна Амирэль! – мужчина расплылся в широкой улыбке, учтиво склонив голову перед темноволосой красавицей.

- Моя сестра опять что-то натворила? – Ами виновато посмотрела на капитана, готовясь в очередной раз упрашивать его не докладывать царю о проделках Эстэль. Ласковую и добросердечную старшую дочь генерала Варгарда обожала вся дворцовая челядь, и девушка беззастенчиво этим пользовалась, чтобы покрывать бесконечные шалости своей младшей сестренки.

- Эта прекрасная шейна ваша сестра? – капитан Ривз умиленно посмотрел на усердно ковыряющую носком туфельки пол Эстэ, и Амирэль, шумно выдохнув, незаметно показала сестре кулак из-за складок своего платья.

- Это моя сестра Эстэль. Разве вы не помните, капитан Ривз?

- Я… у меня что-то в последнее время с головой, шейна Амирэль, - удрученно посетовал мужчина. – Я постоянно все забываю.

- Пойдите к дворцовому целителю, пусть вам настойку для укрепления мозгов пропишет, - с умным видом заметила Эстэ, игнорируя убийственные гримасы сестры.

- Памяти, - метнув в Эстэль осуждающий взгляд, поправила её Ами. – Настойку для укрепления памяти.

{ …- Не поможет, - мысленно передала старшей сестре проказница, невинно хлопая своими огромными глазищами. – Я ему немного не то что надо в мозгах стерла.

- Эстэ, я тебя прибью! Ты промываешь мозги капитану Ривзу уже третий раз за неделю! Что он тебе плохого сделал? – ментально возмутилась Амирэль.

- А чего он за мной шпионит повсюду?

- Он не шпионит, его отец попросил за тобой приглядывать!

- Вот и пусть приглядывает, а не подглядывает. И твой Ривз сам виноват – нечего было так громко у меня за спиной кричать!}

- Простите, милые шейны, - видя, что девушки вот уже минуту молча стоят и смотрят друг на друга, нарушил тишину капитан. – А вы не скажете, что я здесь делаю?

- Конечно, скажу, - любезно улыбнулась Эстэ, разворачивая мужчину. – Вас искал начальник дворцового караула и вы направлялись во-он в ту сторону, - маленькая плутовка подтолкнула стражника к углу, из-за которого он появился.

- Спасибо, шейна?.. простите… - жалко поморщился мужчина.

- Эстэль я, Эстэль, - сладко проворковала девчонка, лучезарно улыбаясь вслед исчезающему капитану.

- Вот расскажу все отцу когда-нибудь! Ох, и влетит тебе! – Амирэль укоризненно покачала головой, схватив сестру за руку. – Пойдем отсюда.

- Еще чего, - вывернулась Эстэль. – Ты знаешь, кто там? – с придыханием произнесла она, ткнув тонким пальчиком в замаскированные под панели двери. – Там орки! Орки! – высоко подняв вверх руки, как дирижер, изображающий крещендо, девочка благоговейно выдохнула: - О-орки! Здоровенные! Злющие! Зеленые орки!

- О, нет, - закатила глаза Амирэль, живо представив, что сейчас начнется.

Об орках Эстэль могла говорить бесконечно: она знала о них все! На полках в её комнате стояли книги только про орков. Комод и прикроватная тумбочка были заставлены статуэтками изображающими орков. Подушка у Эстэль была сшита в виде большой головы орка. Стены, текстиль и ковры в спальне сестры были зелеными – потому что орки были зелеными. И наконец, на стене напротив кровати, по просьбе сестры художники нарисовали огромного свирепого орка, крепко сжимающего руки на горле уродливого огра.

Перед сном сестренка, заложив за голову руки, влюбленными глазами смотрела на изображенное на стене безобразие и, мечтательно закатывая глаза, сообщала, что когда она вырастет, то найдет себе орка позлее и пострашнее, и они вместе с ним пойдут давить огров.

У папы с мамой это заявление почему-то всегда вызывало приступ смеха, а Ами с ужасом ждала, когда сестра вырастет и приведет в дом огромное зеленое чудище, с которым они зачем-то станут давить еще более жутких образин. И в том, что Эстэль это сделает, зная характер сестры, Амирэль даже не сомневалась.

- Эстэ, я прошу тебя, пойдем отсюда, пока нас здесь не застукали и не пришлось опять подправлять кому-нибудь память, - Ами умоляюще смотрела в спину сестры, пиявкой прилипшей к замочной скважине, понимая, что оторвать её оттуда может только чудо.

- Отстань, Ами, - подтвердив худшие опасения Амирэль, отмахнулась от неё сестра. - Вот же, швабра стоеросовая… - сердито пропыхтела Эстэ, притопнув с досады ногой. – Тебе что, медом тут намазано? Как к полу прилипла… Это она мне специально!

- Кто «специально»? - ничего не поняла Ами. – Что случилось?

Эстэ наконец соизволила повернуться и, гневно вскинув брови, выдохнуть:

- Эта шейна Бэйниз напялила на себя юбку размером с корабельный парус и перегородила своим задом мне весь обзор! И главное, хоть бы на шаг в сторону сдвинулась! Так нет - словно костыль проглотила! Я вот ей завтра внушу, что у неё таракан из-за корсажа выползает, посмотрим, как она тогда по Арум-Рисиру скакать будет.

Эстэ выглядела такой расстроенной, что в голову Амирэль как-то сама собой пришла идея, как можно хитростью увести отсюда сестру. Изобразив на лице живое участие, Ами таинственно зашептала:

- Послушай, Эсти, что толку смотреть на орков в эту замочную скважину? Ты кроме их спин с этого ракурса ничего больше не увидишь!

Эстэль заинтересованно прищурилась и коротко кивнула:

- Что предлагаешь?

- После донкора их всех поведут в Изумрудный зал на трапезу, - поведала мгновенно заглотившей наживку сестре Амирэль. – На пути их следования можно спрятаться в каком-нибудь укромном углу и посмотреть на орков вблизи, – Ами видела, что в коридорах, ведущих из тронной залы, сейчас выставлено такое количество охраны, что там и мышь не проскочит, но Эстэль об этом знать было совершенно не обязательно. Чем быстрее сестру выдворят в жилое крыло дворца, тем лучше.

- Да-а, как же я сама об этом не догадалась, - у Эстэ мгновенно загорелись глаза и, подхватив юбки, она рванула с места, как выпущенная из лука стрела.

- Погоди ты, ненормальная! - Ами добежала до угла, за которым исчезла сестра, и только беспомощно развела руками, потому что Эстэ уже и след простыл. – И где тебя теперь искать, несносная девчонка? – риторический вопрос девушки повис в воздухе и, обреченно вздохнув, она уныло побрела вдоль пустого коридора, мучительно соображая, что сказать маме.



Глава 2


Эстэ, петляя потайными проходами Арум-Рисира, все гадала, где же ей лучше всего выйти – за гобеленом, украшавшим южную стену малого гостевого зала, смежного с изумрудным, или за статуей в коридоре, который примыкал тронному. Поразмыслив, она все же решила, что у трапезной сейчас слишком много народу, и выползти незаметно из-за огромного, до самого потолка ковра будет почти невозможно, а в нише за мраморной скульптурой эльфийки можно спокойно дождаться момента, когда орки будут проходить мимо.

Не ожидала девочка только одного: что той самой статуи, которой она вчера совершенно случайно отбила ухо, когда удирала от капитана Ривза, не окажется на месте.

Узкая, в два эрта высотой ниша была пустой. Совершенно! И растерянно застывшая в её центре Эстэль теперь сама выглядела как та самая мраморная эльфийка, над которой она вечно потешалась. Очевидно, накануне приезда тар-моридов кто-то из слуг заметил в скульптуре изъян и её попросту убрали.

- Раннагарр, - приглушенно выругалась девчонка, заметив, как распахиваются двери тронного зала и на пороге появляется чья-то огромная фигура, заслоняющая собой льющийся из проема свет.

По спине Эстэ взбесившимся табуном пробежали мурашки, а руки мгновенно застыли в нелепом жесте, потому что к ней широким решительным шагом приближался самый настоящий орк!

- Варг, стой, я тебе сказал! – громкий окрик настиг мужчину всего в полушаге от того места, где стояла Эстэль, и теперь девочка, удивленно раскрыв рот, благоговейно разглядывала живого орка, чьи плечи были такими широкими, что на них, наверное, спокойно поместилась бы лошадь.

- Здоровенный! – радостно щелкнуло в голове Эстэ, и абстрактная планка статистического измерения данного конкретного орка медленно поползла вверх.

Орк, свирепо выдохнув, стиснул зубы, и на скулах его яростно задвигались узлы желваков.

- Злющий! – радостное ликование Эстэль услужливо подвинуло планку пока что незнакомого орка еще на несколько пунктов вперед.

- Ты наконец решил спросить у меня согласен ли я, отец? – взбешенно прорычал мужчина, так и не соизволив повернуться к тому, кто его окликнул.

Низкий грудной голос незнакомца спровоцировал у Эстэ очередную волну мурашек, приподнявших у неё на затылке волосы, а вместе с ними до рекордной отметки все ту же абстрактную планку орка, стремительно возвысив его в глазах юной герцогини.

- Нет, это не обсуждается! Ты женишься, и точка!

Эстэ перевела взгляд с облюбованного ею орка на того, кто так подло собирался порушить все её далеко идущие планы, и едва не задохнулась: за спиной верзилы стоял еще один орк. Нет, не так. Это был ОРК! Клыкастый, мордастый, с необъятными плечами, широченной грудью, ручищами, похожими на кувалды, с собранными в высокий хвост темными волосами, заплетенными в тугие косички и искусно украшенными разноцветными бусинами. Не орк, а просто мечта! На фоне второго первый как-то незаметно стал теряться, а его изрядно поднятая статистическая планка осторожно поползла вниз.

Критически осмотрев орка номер один, Эстэль обнаружила в нем возмутительный изъян: во-первых, у него из-под нижней губы не торчали характерные для всех орков длинные клыки. Это натолкнуло девочку на мысль о том, что ему их просто выбили, а раз выбили, значит, дерется недоорк из ряда вон плохо. А во-вторых, у мужчины был совершенно омерзительный цвет волос: пепельно-белый, как у какого-нибудь слащавого эльфа, а не свирепого орка. Завышенная планка орка номер один мгновенно съехала еще на несколько пунктов, остановившись на отметке чуть выше критической.

- Тогда какого вонючего огра тебе от меня еще надо? – орк номер один, резко развернувшись, вызывающе задрал подбородок, а потом, толкнув в грудь орка-идеала, зашелся такими отборными ругательствами, о существовании которых юная Эстэль даже не догадывалась.

Тот факт, что белобрысый грязно сквернословил и совершенно не боялся орка её мечты, сначала стремительно уравнял шансы мужчин, а затем недоорк начал уверенно лидировать, потому как клыки у него во рту все же обнаружились. Правда, очень короткие. Но это была такая мелочь в сравнении с тем, как поэтично-забористо он ругался! А главное, так грозно, что у идеального орка даже уши стали шевелиться.

К слову, у белобрысого недоорка уши выглядели намного острее и привлекательнее, чем у его оппонента, что, несомненно, добавило ему еще несколько пунктов, и статистическая планка, резко взмыв вверх по шкале градации орков, определила его победителем.

- Сынок, ну чего ты взбеленился? - как-то совершенно не по-орочьи осклабился орк номер два, и в голосе его послышались откровенно упрашивающие интонации. – Тебе все равно когда-нибудь пришлось бы это сделать.

- Да! – гаркнул белобрысый. – Но я предпочитаю сделать свой выбор сам, а не выглядеть перед всем Грэммодром племенным жеребцом, которого привели к породистой кобыле на случку.

- Сынок, Грэммодру нужен этот союз. Ты не можешь этого не понимать! И это счастье, что Магрид предложил нам его сам. От таких предложений не отказываются. Мне не нужны конфликты с соседями, а тем более с Аххадом!

- По-моему, тема конфликта с соседями тебя как-то мало волновала, когда ты воровал у дроу мою мать!

- Элтори сама согласилась, - мгновенно возразил идеальный орк, недовольно сдвинув густые брови.

- Пф-ф! Да конечно! - лицо белобрысого изобразило нескрываемый скепсис. – Попробовала бы она не согласиться с мешком на голове!

- Это был не мешок, а убедительный аргумент, - передернул плечищами орк-идеал. - И вообще… Это к делу никакого отношения не имеет.

- Ну еще бы, - с едкой иронией заметил недоорк. – Это тебе можно выбирать себе женщин по душе, а мне можно подсунуть какое-нибудь пугало в угоду твоим амбициям! А если она кривая, косоглазая и глупая, как пробка от бочки?

- Подумаешь, - протянул орк номер два. – Найдешь себе другую. В чем проблема? Главное, что она будет числиться твоей женой и все в Грэммодре поймут, что поддержка Аххада нам гарантирована. Ни один клан в здравом уме не пойдет против зятя племенного эрла.

Из горла Эстэ после этих слов непроизвольно вырвался сдавленный звук, и орки, резко развернувшись, уставились на неё практически в упор.

Внушать иллюзию нескольким стражникам или фрейлинам одновременно Эстэ приходилось не раз, но тот факт, что расходным материалом были орки, все же заставил её немного помедлить с решением, поэтому и образ, который она им передала, вышел абсолютным экспромтом.

- Какая страшненькая статуя, - скривился орк-идеал и, вытянув вперед шею, с перекошенной миной наклонился над иллюзией - высеченной из камня эльфийкой, больше похожей на восставшего с погоста упыря. – Ну и вкус у Магрида. Такую бабу ночью увидишь - заикой можно остаться.

- Мне показалось, или она действительно что-то сказала? - недоверчиво присматриваясь к скульптуре, протянул белобрысый.

- Это у нас, наверное, в животах от голода бурчит, - предположил орк номер два и, словно подтверждая сказанное, его желудок издал длинный урчащий звук. – Надеюсь, что хоть жратва тут приличная, - брезгливо отшатнувшись от статуи, фыркнул мужчина. – Пойдем в трапезную, нас там, поди, уже ждут. Проголодался я что-то.

- Да мне кусок в горло не полезет, - расстроено отмахнулся от него белобрысый. – А что если мне в жены вот такое страшилище подсунут? – он больно ткнул пальцем в изображающую статую Эстэль. – Зургар и тот краше!

- Ты не расстраивайся, Нарварг, - хохотнул орк номер один. – В первую брачную ночь потушишь свет, натянешь ей сорочку на голову и сойдет за красавицу! – приобняв насупившего брови белобрысого за плечи, он поволок его вперед, низким голосом приговаривая: - А жен ты себе еще с десяток взять сможешь. Каких захочешь! Мало что ли на свете ладных баб, сынок? Все твои! Ты же у меня красавчик!



Мужчины исчезли за поворотом и Эстэ, шумно выдохнув, наконец опустила затекшие руки.

- Ты не расстраивайся, белобрысый, - деловито заявила она вдогонку приглянувшемуся орку. – Жена у тебя будет умница и красавица!

По поводу собственных умственных способностей у Эстэ сомнений никогда не возникало, а вот с красотой были небольшие проблемы. Нет, когда девочка смотрела на себя в зеркало, то никаких изъянов у себя не замечала, но когда рядом появлялась Амирэль, на фоне старшей сестры Эстэ почему-то чувствовала себя нескладным тощим подростком.

В отличие от сформировавшейся и расцветшей, словно бутон розы, Ами, у Эстэль не было женственной, похожей на виолу, фигуры: что спереди, что сзади, что сбоку пока не наблюдалось округлых изгибов и выпуклостей, но мама утверждала, что это временно. Шейна Лэйрин говорила, что Эстэ пошла в породу отца, а в их семье женщины всегда расцветали поздно. Генерал Варгард же вообще иначе, как «папина красавица», девочку не называл, а оснований не верить отцу у Эстэль не было. Если папа говорил, что она красавица, значит, так оно и было!

Перебросив через плечо основательно растрепавшуюся косу, Эстэ решительно отодвинула панель потайного хода и бодрым шагом направилась в южное крыло Арум-Рисира - сообщать родителям замечательную новость, что она нашла себе подходящего мужа.


В покоях, принадлежавших семье Варгард, к моменту её возвращения почему-то никого не оказалось, поэтому Эстэ, не став тратить время впустую, решила найти в сундуке своё самое красивое платье и привести себя в порядок, потому как хоть она и так была красивой, но знакомиться с женихом одетой во что попало порядочной шейне все же не годилось.




Глава 3



Монотонный гомон, наполняющий зал нестройными звуками, резко стих, когда в дверях появилась высокая фигура Несса Варгарда, за широкой спиной которого скрывались две женщины.

Нарварг невольно напрягся и вытянул шею, желая увидеть свою невесту, но она так ловко шла шаг в шаг следом за своим отцом, что не предоставлялось возможным разглядеть даже цвета её волос. Парень нервничал. Шутка ли – взять в жены дочку нелюдя!

В кого превращался командующий эрмирами во время сражений, Варг хорошо помнил, и теперь с ужасом ожидал, что будущая жена может оказаться похожей на ту зубастую трехголовую тварь, которая одним щелчком челюсти перекусывала зургара словно лесной орех. И хотя кровь нелюдей не передавалась по женской линии, Нарварг опасался, что это не дает никакой гарантии, что женщина не может унаследовать уродство своих темных предков. А тот факт, что дочь племенного эрла так запросто отдавали орку в жены, наталкивал на мысль, что с ней не все чисто.

Генерал, между тем, остановившись напротив Нарварга, хмуро и пристально посмотрел в его лицо. Помедлив еще минуту, он отступил в сторону, громко представив стоявшую за его спиной девушку:

- Моя дочь, Амирэль Варгард.

Девушка медленно подняла опущенную голову, и вся злость и напряжение Нарварга как-то разом схлынули вместе с вырвавшимся из его груди облегченным вздохом.

Звуки слились в неразборчивое дребезжание и Нарварг плохо слышал, как отец сообщает невесте его имя, он потрясенно смотрел на девушку, до конца не веря, что вот эту красавицу действительно отдают ему в жены.

Женщин у Варга было много, недостатка в их внимании он никогда не испытывал, но глядя на дочку генерала Нэсса, он вдруг почувствовал себя робким и несмелым юнцом, не знающим с какого бока к ней подойти.

Все орчанки были сбитыми, крепкими, рослыми, и во взгляде у них всегда читался вызов, а Амирэль Варгард казалась Нарваргу неразгаданной тайной. Словно смотрел не на женщину, а на морозный узор на стекле, каждый раз открывая в нем для себя что-то новое и непонятное. У неё была такая тонкая талия, что Варг, наверное, запросто смог бы её обхватить большими и указательными пальцами своих рук, а дымчато-серые глаза почему-то напомнили мужчине туманное утро в степи – чистое, прохладное, свежим глотком переполняющее разгоряченные после быстрой езды легкие.

Нарварг вдруг подумал, что в Роггерфоле на фоне огромных и суровых орков его невеста будет смотреться как эдельвейс среди камней.

Варгу понравилось такое сравнение, и женщина, хрупкая как цветок, тоже понравилась. Глупо было это отрицать. Таких, как Амирэль Варгард, он еще не встречал. Может, со стороны он и казался грубым и примитивным орком, но будучи хасс-эшарном – заклинателем лошадей - Варг умел ценить красоту. Лошади были его слабостью. Невероятные существа с гибкими лоснящимися телами, вызывали у парня восторженный трепет. Они были его самыми преданными и верными друзьями и самой большой страстью.

Юная Амирэль была похожа на лунную кобылицу, редкую по своей изысканной красоте, и Варг решил, что обязательно поймает её и привезет невесте в подарок на свадьбу.

- Ну что, хороша девка? – отец толкнул замечтавшегося Нарварга в плечо, когда Амирэль в сопровождении матери и отца покинула зал. – Глядишь, и свет тушить в брачную ночь не придется, - весело подмигнул сыну Урхурт.

По толпе тар-моридов пронесся громогласный хохот и Нарварг, резко вскинув голову, окатил их колючим холодом своего взгляда. Потешаться Варг мог позволить сородичам только над своими любовницами, жена будущего фэа-торна Грэммодра была неподходящим объектом для их скабрезных шуток.

Шум мгновенно стих и орки, стушевавшись, виновато опустили головы. Нрав у сына Урхурта был крутой, и противником он был опасным. Хоть и выглядел он мельче и слабее любого другого орка, кровь дроу компенсировала этот недостаток гибкостью и молниеносной реакцией. Выстоять один на один в поединке с полукровкой еще не удавалось ни одному воину из окружения Урхурта.

- Свадьбу сыграем через месяц, - нетерпеливо сверкая глазами, Нарварг повернулся к отцу, вызвав у него широкую улыбку:

- Ишь ты, шустрый какой! А кто мне только что чуть плешь в голове не проел? Не нужна мне навязанная жена… сам, мол, свой выбор сделаю…Что, передумал?

- Передумал, - беззлобно усмехнулся Варг.

- Ну, а коли передумал, то чтоб с отцом больше не спорил, подождешь три месяца, - довольно вздохнул Урхурт. – К тому времени и с Поветрием разберемся, и к свадьбе все приготовим.

Нарварг недовольно поморщился, но спорить с отцом больше не стал, с того не убудет перенести свадьбу еще на полгода, чтобы его помучить, а заполучить Амирэль в свое полное распоряжение парню хотелось как можно быстрее. Перед мысленным взором до сих пор стояло её лицо с гладкой молочно-белой кожей и нежными, как лепестки роз, губами. Она и пахла, наверное, так же сладко, как роза. От этой мысли разгоряченная кровь быстрее побежала по венам, и находиться в зале, заполненном грубыми мужиками, Нарваргу вдруг совершенно перехотелось.

Теперь он понимал отца, наплевавшего на законы, приличия, и то, чем могла грозить Грэммодру выходка фэа-торна Урхурта Игвальда, укравшего у дроу их жрицу.

Когда видишь женщину и каждая мышца в твоем теле тянется ей навстречу – отключается рассудок, остаются лишь примитивные инстинкты, такие же, как у диких животных, забивающих друг друга насмерть в борьбе за понравившуюся самку. И хотя после смерти матери отец взял себе еще двух жен, Нарварг точно знал, что все, о чем мечтал грозный и гневливый глава Грэммодра - это чтобы когда духи предков придут за ним, у небесных врат его ждала любимая Элтори. Мать была той единственной женщиной, которую отец бережно хранил в своем сердце и памяти. И самого Нарварга именно поэтому любил больше других своих детей, потому что видел в нем отражение мамы.

- …У тебя её глаза… у тебя её цвет волос... ты такой же упрямый, как твоя мать… - отец говорил это сыну сотни раз с такой нескрываемой теплотой, что Нарварг искренне завидовал ему. Варг плохо помнил, какой была мама – он был слишком мал, когда она погибла. Всё, что сохранилось в памяти ребенка - это её длинные снежно-белые волосы, слегка раскосые глаза цвета дикого меда и удивительно красивая улыбка. И если судить по тому, что у самого Нарварга волосы были белыми, а глаза янтарно-желтыми, то выходило, что он действительно похож на свою мать-дроу. От отца достался только зеленый цвет кожи да мощная, как у всех орков, фигура.

Собственная внешность ужасно расстраивала Нарварга: с самого детства орки дразнили его «эльфийкой» из-за излишне острых ушей и цвета волос. Приходилось доказывать кулаками, что он не девчонка и что сын фэа-торна Урхурта в состоянии за себя постоять. Сейчас Нарварг впервые за долгие годы радовался своим доминирующим генам дроу. Женщинам его лицо всегда нравилось, поэтому и нежной Амирэль он тоже должен был понравиться. Хотя, по большому счету, это уже не имело никакого значения. Свадьба была вопросом решенным, а значит, дочь генерала Варгарда рано или поздно привыкнет к тому, что Нарварг отныне будет её мужем, хозяином и господином.



****


Амирэль на дрожащих ногах шла следом за родителями по коридорам Арум-Рисира, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся из груди рыдания. Слезы жгучими ручейками бежали по щекам, капали на грудь, платье, и весь мир качался перед глазами мутным пятном. Ей бы догадаться сразу, зачем отец повел её в Изумрудный зал и почему на вопрос: «Что я там буду делать?» лишь виновато отвел взгляд и коротко обронил:

- Потом объясню.

Он не объяснил. Он просто поставил перед фактом, что волею Магрида Великого её выдают замуж. Всевидящий, и в страшном сне Ами не могла предположить, кем окажется её будущий супруг!

Земля ушла из-под ног и девушке показалось, что она проваливается в проклятый Раннагарр, когда, отойдя в сторону, отец открыл её взору того, с кем она должна была связать свою судьбу навек. На секунду Ами даже подумала, что это какая-то плохая шутка, глупый розыгрыш в духе её младшей сестрицы, но после слов фэа-торна Грэммодра, представившего ей своего сына, как жениха, ужасающая правда обрушилась на голову Амирэль словно камень. Воздух в груди превратился в липкий ком горячей смолы, и девушка не могла сделать вздох, пока смотрела на огромное зеленое чудовище с желтыми звериными глазами, на растерзание которому её собирались отдать.

Как ей удалось выстоять и не расплакаться при всех, для Ами до сих пор оставалось загадкой, вот только сейчас каждый шаг давался с невероятным трудом и отчаянно хотелось, наплевав на чувство собственного достоинства, упасть на глазах у всего двора отцу в ноги и умолять его о пощаде. Что, собственно, Амирэль и сделала, как только двери апартаментов семьи Варгард закрылись у неё за спиной.

- Папочка, миленький, родной, я прошу тебя… я тебя умоляю… не отдавай меня ему! - Ами рыдала, уткнувшись лицом в колени отца, обнимая его за ноги так крепко, что мужчина не мог и с места сдвинуться. – Пожалуйста, если ты меня хоть чуточку любишь – ты не позволишь так со мной поступить…

- Амирэль… - генерал со стоном выдохнул имя дочери и, подняв с пола, прижал к своей груди. – Прости меня, малышка...

- Нэсс, сделай что-нибудь! – истерично всхлипнула все это время не проронившая и слова Лэйрин. – Ты что, вот так запросто отдашь этому дикарю нашу девочку?

- Лэй, я не могу отменить клятву, данную Магриду, - глухо прорычал Нэсс. Сжав дочку в тисках своих рук, он бессильно проронил в её макушку: - Это было давно… Я был молод и наивен… И я не думал, что платить за собственную глупость придется такую высокую цену... Прости меня, солнышко, - Варгард захватил в ладони мокрое, искаженное болью и обидой лицо дочери, ласково стирая слезы с её щек. – Я не могу влиять на решение царя, и пойти против него не могу.

- Папа, - Амирэль, глотая рыдания, умоляюще посмотрела на отца. – Чем я провинилась? Что сделала плохого? За что? Почему именно за него? Я не хочу замуж за орка!

- Что?!

На пороге гостиной возникла взбудораженная Эстэль, и не будь Ами так подавлена, то непременно улыбнулась бы над тем, как смешно, словно карандаш в стакане, выглядела сестра в жутковатом зеленом платье с высоким корсетом и торчащими во все стороны завитыми кудрями.

- За какого это еще орка? – подбоченившись, Эстэ перевела тревожный взгляд с зареванной сестры на совершенно расстроенного отца. Дурное предчувствие скользким червем проползло по затылку, и девочка осторожно спросила: - За белобрысого?

- Да! – выкрикнула убитая горем Амирэль и, уронив голову на грудь отца, зашлась в отчаянных рыданиях.

- Это нечестно! – задохнулась от возмущения Эстэ. – Это мой орк! Я его первая нашла!

На секунду Ами даже плакать перестала. Вся семья удивленно уставилась на покрывшуюся пунцовыми пятнами Эстэль, судорожно хватающую ртом воздух.

- Эстэ, детка, иди к себе. Мы с тобой потом поговорим, - попытался выпроводить из комнаты дочку Нэсс.

- Это мой орк!!! – закричала Эстэль и, яростно топнув ногой, вдруг завыла во весь голос: - Не отдам! Мой орк! Мой!

К вою младшенькой присоединилась старшенькая, а затем, в унисон им, стала голосить Лэйрин. Схватившись за голову, Нэсс смотрел на трех своих рыдающих женщин, испытывая отчаянное желание в данный момент повыть вместе ними.

- Я… мне надо уйти… меня ждут, - наконец не выдержал он и, вылетев в коридор, помчался к Магриду - просить его отсрочить свадьбу хотя бы на год.


В дверях тронного зала он столкнулся со злым, как горный тролль, Кассэлем, видимо, уже успевшим опять поругаться с Магридом.

- Я не останусь на трапезу! - раздраженно рявкнул маршал, рванув ворот дублета с такой силой, что по полу, как блохи, заскакали оторванные пуговицы.

- И правильно, - довольно бросил в его спину Магрид. – Дома жена накормит.

- Он что, женился? – потрясенно обернулся вслед Кассу Варгард.

- Женился, - загадочно хмыкнул Магрид. - И почему-то очень не хочет показывать мне свою жену. Но я выясню... Обязательно выясню, что ты от меня скрываешь, мой мальчик… - многообещающе проронил он.

- Я как раз хотел поговорить с тобой о том же, - уцепившись за сказанное Магридом как за предлог, начал Нэсс.

- О женитьбе Касса? – заинтересованно вскинулся царь.

- Нет, Магрид, - Нэсс набрал побольше воздуха в легкие и решительно выпалил: - Я хочу, чтобы ты отменил помолвку моей дочери с сыном Урхурта!

Глаза венценосца изумленно расширились, а затем он подозрительно спокойно поинтересовался:

- Ты спятил, Нэсс? Я, по-твоему, кто – шут или царь?

- Послушай, Магрид… - Нэсс запнулся, подбирая слова. – Ты можешь делать со мной все что тебе заблагорассудится, и я, выполняя данную тебе клятву, покорно исполню любую твою волю, но мои девочки…

- В кои-то веки от твоих девочек есть хоть какая-то польза! – бесцеремонно перебил его царь. – Ты хоть понимаешь, как важен для нас этот союз? Или здесь кроме меня о благополучии Аххада вообще никто не думает? – глаза Магрида налились алым и теперь, не скрывая гнева, монарх просто орал на Нэсса: - Какого Раннагарра вы тогда просили меня возглавить империю, если мне только и приходится, что утирать вам сопли да задницы? Сначала один мне нервы трепет, теперь другой ноет, как баба! Тебя что не устраивает?

- Отсрочь свадьбу хотя бы на год, - выдавил из себя Варгард.

- Зачем? – гаркнул Магрид. – Чтобы отпрыск Урхурта за это время, по примеру своего папаши, нашел себе какую-нибудь эльфийку или дроу, надел ей мешок на голову и уволок в свою нору? Или тебе больше по душе, чтобы я твою дочь за короля Сэйгура выдал?

Нэсс побледнел и, рвано глотнув воздух, просипел:

- Ты не посмеешь!

Об извращенных пристрастиях правителя Сопределья ходили жуткие слухи: изуродованные тела любовниц Сэйгура частенько находили в реке или в лесу на окраине столицы.

- Конечно, не посмею, - Магрид высокомерно вскинул бровь, - я твоей дочери нормального мужа нашел! Ну, подумаешь - немного зеленоват… Если он хоть вполовину в Урхурта пошел, то ты мне еще спасибо скажешь. У того единственный недостаток – баб красивых любит. А кто их не любит?

- Магрид, он орк! – возразил Нэсс.

- А ты - нелюдь, - развел руками царь. – Трехголовая гидра в обороте! Но это не помешало Лэйрин выйти за тебя замуж и родить двух дочерей.

- Это другое…

- Да нет, Нэсс, - устало выдохнул монарх. – Это не другое – это главное! Мы - хранители Эсклафидры, гаранты того, что твари Раннагарра не вырвутся из-за барьера и не уничтожат этот мир. Мне не нужна война с Запредельем. Урхурт умный и мудрый правитель, и только благодаря ему в Грэммодре вот уже столько лет мир, а у Аххада под боком нет еще одной проблемы. Ты забыл Конгуда Кровавого? Забыл, как его кланы совершали набеги на приграничье и резали всех, кто попадался на их пути?

- Не забыл, - Варгард передернулся, вспомнив, что Конгуд съедал сердца своих жертв.

- Конгуда остановил Урхурт, - напомнил Нэссу царь. – Клан Игвальд объединил племена орков и навел порядок в Грэммодре. Амирэль выйдет замуж за наследника Урхурта – будущего правителя Запределья. Твоя дочь станет королевой орков! Что я не так сделал?

- Она моя дочь, - сдавленно проронил Нэсс.

- Я бы с бóльшим удовольствием отдал за Нарварга твою вторую дочь, пока она мне дворец до основания не разнесла. Но, боюсь, если я это сделаю, орки пойдут на меня войной, чтобы я забрал её обратно.

- Эстэ пятнадцать! Она еще девчонка сопливая совсем! – глаза Нэсса налились серебром и сущность нелюдя полезла наружу.

- Избалованная и неуправляемая девчонка, - ничуть не испугался гнева своего генерала Магрид. – Ты слишком много ей позволяешь. Вот поэтому я и отдаю в жены Нарваргу Амирэль. Они поладят, - успокаивающе похлопал по плечу Нэсса монарх. – По-моему, Нарварг неплохой парень, да и ты сможешь видеть дочь так часто, как захочешь. Вы же с Урхуртом сто лет друг друга знаете!

- Магрид… - бессильно протянул Варгард.

- Я бы отдал за сына Урхурта свою дочь, если бы она у меня была, - не дал договорить ему царь. – Но у меня никого не осталось… кроме вас, - тихо добавил он. – Я всего лишь делаю то, что должен. Пойдем, Нэсс. Нас, наверное, уже заждались.

Тяжело вздохнув, генерал Варгард поплелся за Магридом следом, с грустью понимая, что ему нечего возразить царю.



Глава 4


Спустя два месяца Нэсс презирал себя за эту слабость, а также за завышенное чувство долга и ответственности. Магриду каким-то образом всегда удавалось переубедить его и все вывернуть в свою пользу. И ведь прицепиться было не к чему: куда ни глянь - вроде все говорил и делал правильно, только легче от этого никому не становилось.

Единственным, кто смел перечить царю и всегда поступать по-своему, при этом оставаясь неизменным любимчиком Магрида - был Касс. Нэсс так не умел, и по большому счету завидовал здоровому упрямству друга и умению легко просчитывать хитрую игру Магрида. Видимо, эти двое и правда были родственными душами, а может, пережитые ими трагедии еще больше сблизили их, потому и понимали они поступки друг друга как никто другой.

Дель Орэн мог тысячу раз злиться на монарха, спорить с ним до хрипоты в горле и доводить Магрида до бешенства, но стоило появиться хотя бы намеку, что царю угрожает опасность, и Касс бросал все, чтобы прийти к нему на помощь. Впрочем, Магрид всегда отвечал ему той же монетой, и как бы умело ни пытался царь маскировать свои чувства, все в Аххаде знали, что за своего «сынка» царь уничтожит и сотрет в порошок любого.

Нэсс хорошо помнил, как Магрид, наплевав на законы, сделал все возможное и невозможное, чтобы вытащить Касса из Чертога Приговоренных, а потом год не позволял никому к нему приближаться и тревожить. Вот и сейчас – на границе с Грэммодром обстановка была крайне тяжелой и за ночь приходилось сдерживать по три-четыре атаки норвилов или зургаров, а Магрид запретил даже заикаться маршалу Аххада о проблемах, потому что у Кассэля, видите ли, неприятности с молодой женой.

А у Нэсса никаких неприятностей с женой не было – она просто с ним не разговаривала!


Через неделю после того, как Магрид объявил о помолвке Нарварга с Амирэль, пришло сообщение от эрмиров, что ситуация с перебежчиками из Грэммодра выходит из-под контроля, и приказом царя Варгард отправился к западным рубежам защищать интересы Аххада. Лэйрин обвинила его в том, что он просто сбегает, потому что ему стыдно смотреть Ами в глаза, и даже не вышла проводить в дорогу. А самое страшное, что дочери, которых Нэсс любил больше всего на свете, тоже с ним не разговаривали. Ами вообще неделю не выходила из своей комнаты и все время плакала, а Эстэ пряталась в каких-то укромных углах их столичного особняка, и сколько Нэсс ни пытался, так и не смог её найти, чтобы поговорить.

Варгард посылал письма своим девочкам почти каждый день, а в ответ не получал ни слова. Два месяца неизвестности и острого чувства беспросветной тоски. И вот сейчас, когда он надеялся вырваться домой хотя бы на пару дней, Касс привез письмо от Магрида, с приказом отправиться в Грэммодр на поиски пропавшего Вайса и при этом не обмолвиться и словом о произошедшем Ястребу.

Врать другу было еще более отвратительно, чем скрывать от него истинное положение дел. Хорошо, что Касс был чем-то сильно озадачен и расстроен и, передав Нэссу пакет от Магрида, уехал по делам в Айвендрилл.


После полудня Варгард пересек последние приграничные посты и, отказавшись от сопровождения орков, отправился на юг в направлении столицы. Грэммодр он знал довольно хорошо, к тому же в пакете, переданном Магридом, находилась карта и последние донесения от Вайса, из которых можно было понять, в каком направлении перед тем как исчезнуть, двигался друг. Нэсс рассчитывал, добравшись до Роггерфола, выйти оттуда на поиски Дюранда по его следам, но внезапная находка заставила Варгарда отойти от первоначального плана. Через сутки пути Нэсс наткнулся на вылезшего из норы мертвого сфага, а поскольку основным элементом питания ледяных червей была вода, мужчина прозорливо предположил, что именно в воде и находится источник Гнилого Поветрия, отравляющий своей тлетворной магией весь Грэммодр.

Спустившись в подземелье, Нэсс по оставшейся на стенах слизи определил, откуда приполз сфаг и, воткнув в стену кинжал-маячок, чтобы легко можно было найти выход, двинулся вглубь туннеля.

На улице уже серело, когда генералу удалось выбраться на поверхность. Всего в нескольких эртах от выхода обнаружилась довольно широкая река и, взяв из неё пробу воды, Нэсс понял, что не ошибся в своих догадках. Вода в Озрее была отравлена, и, очевидно, у самого истока, чтобы стихия гасила магический фон. Не наткнись Нэсс на сфага, искать причину мора пришлось бы очень долго и не факт, что поиски бы увенчались успехом.

Не став мешкать, Варгард решил подняться к верховью реки, чтобы определить место, где спрятан источник магии. Через неделю пути генерал был абсолютно уверен, что движется в правильном направлении. То и дело Нэсс натыкался на останки погибших животных, и чем уже становилась река, тем отчетливее ощущалась отравляющая её магия.

Перед тем, как начать подъем в горы, генерал решил остановиться на привал, чтобы перекусить, и пока собирал для костра хворост, совершенно случайно обнаружил зияющий в земле проход с высеченными из камня ступенями, уходящими куда-то глубоко вниз.


Запуская в узкий темный проход огненный файер, Нэсс даже не ожидал, что в ответ на свой магический удар может услышать призыв Вайса о помощи. Ментальный зов нелюдя невозможно было перепутать ни с чьим другим. Там, внизу, был пропавший Дюранд! Мгновенно сменив личину, Нэсс, не раздумывая, бросился другу на подмогу.

Слишком поздно генерал понял, что угодил в ловушку. Заметив клетку с заточенным в ней Вайсом, Нэсс хотел прорваться к нему через широкую подземную галерею, и в этот момент вокруг него тускло замерцали линии активированного силового контура, а потом проявились грани парализующего поля.

Переместившись от одной сияющей стены к другой, Варгард заметил за периметром куба выходящих из укрытия дроу, понимая, что они ждали его появления, а пойманный Вайс был лишь наживкой.

Так глупо попасться мог лишь сопливый новобранец, а не прошедший войну генерал. Слишком много в последнее время Нэсс думал о своей семье и слишком мало об осторожности… Всевидящий, как быстро он сможет выбраться отсюда? И что без него будут делать его девочки?

Линии силового поля мгновенно поймали проскользнувшую эманацию страха, и контур выдал первую галлюцинацию.

Из синего мерцающего света появилась тоненькая фигурка Амирэль – бледной, заплаканной, с рассыпавшимися по плечам темными волосами.

- Папочка, - голос дочери опустился до жалобного шепота, сжимающего сердце Нэсса в болезненные тиски. – За что ты так со мной?.. Папочка… пожалей…

Это была иллюзия – иллюзия, созданная его подсознанием, но, боги, как же она была реальна! И как страшно было видеть и пропускать её через себя! Ударив хвостом, нелюдь оттолкнулся от стены, двигаясь по замкнутому пространству силового поля, и из пустоты возник образ плачущей Эстэ, протягивающей к нему руки:

- Папочка, родной, помоги мне…

Варгард рванул к дочери, но её силуэт растворился в воздухе, а из угла бесшумно вышла Лэйрин, горько выдохнув:

- Нэсс, любимый, где ты?

Обезумевшая гидра металась в замкнутом пространстве куба, тщетно пытаясь дотронуться до то появляющихся, то исчезающих дочерей и жены. Любимые женщины плакали, звали его, молили о помощи, и Нэсс медленно сходил с ума оттого, что просто бессилен был им помочь.




Глава 5


Амирэль, остановившись у дверей маминой спальни, осторожно дотронулась ладонью до тяжелой кованой ручки и, немного помедлив, отступила на шаг, выпуская сквозь преграду успокаивающую волну магии. Мама плакала. Ами видела и чувствовала, как Лэйрин, заглушая подушкой слезы, ничком лежала на кровати. Как наивно с маминой стороны было скрывать свои страдания от дочерей-нелюдей, читавших её мысли и чувства, как раскрытую книгу.

От папы почти месяц не было известий. Лэйрин, намеренно не отвечавшая на письма мужа, решила, что таким образом может заставить его быстрее вернуться домой, но сейчас, когда Магрид на вопросы мамы: «Где Нэсс?» неизменно отвечал, что он занят делами государственной важности и ему не до бабских переживаний, мать с каждым днем становилась все мрачней и все больше уходила в себя. Даже Эстэ понимала, что царь врет: отец обязательно бы нашел время, чтобы черкнуть пару строк своим девочкам или передать с посыльным им какую-нибудь безделицу.

По Арум-Рисиру ползли тревожные слухи, что с командующим эрмиров приграничья случилась беда, и чем ближе подходила дата свадьбы, тем ясней Ами понимала, что эти слухи имеют под собой твердую почву. Папа просто не мог не приехать к такому событию, а тем более зная, как к этому браку относится сама Амирэль.

Утверждать, что Ами смирилась со своей участью, было бы глупо. Стоило только подумать, что её выдадут за орка и увезут в чужой суровый край, как в душе все клокотало и переворачивалось. Это было так несправедливо! Ами не понимала, зачем её нежно растили, лелеяли и берегли столько лет? Неужели вот для этого - чтобы отдать в жертву? И кому? Зеленому дикарю, который сможет делать с ней все, что ему заблагорассудится?

Поговаривали, что орки бьют своих женщин кнутом и кулаками за малейшую провинность. Амирэль не представляла, как сможет пережить подобное унижение. Быстрая регенерация нелюдей избавляла от ран, ссадин и синяков почти мгновенно, и муж-орк мог забивать её до полусмерти ежедневно, зная, что через несколько часов от побоев не останется и следа.

Ами старалась не думать об этом. Сейчас она как никогда была нужна маме и Эстэ. Дар исцеляющей, доставшийся ей от деда Лэйрин, в эти дни был особенно востребован. Незаметно и осторожно Амирэль оттягивала на себя мамину тоску и боль, радуясь, что её способности наконец приносят семье пользу, а не проблемы.

Сколько Ами себя помнила, семья скрывала её дар от посторонних. Отец боялся, что если Магрид о нем узнает, то Ами навечно останется пленницей Арум-Рисира. Целители были собственностью Аххада, а исцеляющие вообще рождались крайне редко, и за такими детьми всегда охотился сорс.* Амирэль повезло, что она была дочерью племенного эрла. Дети нелюдей были неприкосновенны. К тому же, никому и в голову не пришло проверять магический потенциал девочки, ведь девочки не наследовали кровь эрлов, как и не наследовали дар целительства. Все исцеляющие в Аххаде были мужчинами. Все, кроме Амирэль.

Дар это был или наказание – Ами не знала. Она просто принимала эту часть своей сути как данность, надеясь, что когда-нибудь сможет, не скрываясь, помогать людям. А сейчас она впервые была счастлива, что, несмотря на собственный груз отчаяния, могла избавить от него хотя бы маму.

В двери апартаментов неожиданно постучали, и Амирэль, тяжело вздохнув, скользнула жалостливым взглядом по стене, за которой, успокоившись, уснула Лэйрин, а потом пошла узнать, кому и что в такой поздний час от неё понадобилось. Сомнений в том, что это пришли по душу Ами, у девушки даже не возникало.

С тех пор как от отца перестали приходить письма, Магрид приказал им переехать из столичного особняка во дворец, и теперь не было и дня, чтобы к Амирэль не присылали дворцовых посыльных с какой-нибудь совершенно нелепой просьбой. Девушка подозревала, что таким образом Магрид просто следит за ней. Чего опасался царь, для Ами оставалось загадкой: сбежать из Арум-Рисира не представлялось возможным. Да и куда бежать такой, как она? Она ведь даже костра в лесу разжечь сама не сумеет, не говоря уже о чем-то более серьезном.

Как девушка и предполагала, царь прислал за ней одну из фрейлин и приказал явиться в Золотой зал. Сегодня была Суланта - ежегодное представление знатных сословий Аххада ко двору. Ами надеялась, что перед завтрашним открытием сезона и предстоящей свадьбой царь даст ей хотя бы немного времени, чтобы побыть с семьей, но, видимо, она была слишком наивна, если рассчитывала, что Магрида хоть как-то трогает её душевное состояние. И поскольку перечить монарху Ами никогда в жизни не решилась бы, то, причесавшись и натянув на лицо маску безмятежного спокойствия, она обреченно отправилась в правое крыло дворца.

Сама мысль о том, что несколько часов кряду придется стоять среди разряженной толпы вельмож, изображая из себя довольную жизнью шейну, ввергала в уныние. Последнее время Ами слишком часто приходилось сдерживать слезы и бушующие, как море, эмоции. Такая борьба с собой изматывала и оставляла в душе невыносимую пустоту, которую совершенно нечем было заполнить. Собственное будущее виделось мрачным и пугающим, а самое страшное, что Ами не видела даже надежды на какой-либо благополучный исход.


- Амирэль! – чужой грубый голос, прозвучавший в пустоте коридора, напугал девушку едва ли не до икоты, а когда, обернувшись, она уткнулась взглядом в его обладателя, то тело мгновенно парализовал тошнотворный страх.

Почему-то сейчас будущий муж показался Ами еще ужасней, чем при первой встрече. И дело даже не в цвете его кожи. Он был огромным - таким огромным, что рядом с ним Ами чувствовала себя жалкой блохой, которую сейчас прихлопнут одним взмахом мощной ручищи. А еще глаза… Что-то пугающее таилось в их янтарной глубине, делающее мужчину похожим на зверя: опасного, хищного, безжалостного.

И он позволял себе звать её просто по имени – так, словно уже имел на это право.

Затравлено оглядевшись по сторонам, Ами отступила к стене, с ужасом понимая, что вокруг нет ни души и звать кого-то на помощь глупо и бессмысленно. Да и что она скажет? Что боится оставаться наедине со своим женихом?

- Nu ave…*(Не убегай…)* - тихо пробасил орк, как-то упорно и неотвратимо загоняя Амирэль в угол.

Эльфийский язык Амирэль знала в совершенстве, а вот по-орочьи не понимала ни слова. Сказанная мужчиной фраза почему-то показалась девушке угрозой, а больше всего её испугало то, как смотрел на неё орк: словно хотел сожрать вместе с платьем, туфельками и всеми украшениями.

Впрочем, Ами даже не догадывалась, как недалека она была от истины. Пожирающего её взглядом Нарварга посещали мысли очень далекие от целомудренных. Три месяца он только и думал о сероглазой красавице, обещанной ему в жены. Она снилась по ночам – с этими льющимися черным водопадом локонами, бледной полупрозрачной кожей и плавно-текучими, как река, изгибами тела. Нарваргу навязчиво хотелось дотронуться до измучившей его женщины, а еще больше попробовать на вкус её губы: пухлые, мягкие и, наверное, сладкие.

Рука, повинуясь зову плоти, потянулась к нежному женскому лицу, и кончики пальцев начало покалывать в миг соприкосновения. Кожа орчанок была грубой, обветренной и шершавой, а у Амирэль - словно теплый шелк потрогал.

- Не надо, пожалуйста, - стыдливо опустив голову, пролепетала она.

«Если женщина говорит «нет», значит, подразумевает «да»» - Нарварг хорошо знал эту женскую уловку. Все они вначале ломались, подогревая мужской азарт и аппетит, а затем охотно сдавались на милость победителя. Эта игра Варгу нравилась. Стремительно подавшись вперед, он с глухим рыком вжал девушку в своё тело, пытаясь дотянуться до её губ.

- Отпустите, умоляю, - Амирэль резко повернула голову, и вместо губ Нарварг поцеловал её шею.

Дýхи предков, как же хорошо она пахла! И правда, как цветок: тонкий, изысканный, дурманящий. В голове помутилось, и вся выдержка парня полетела куда-то к Эрэбу в Сардарр. Какое-то неподдающееся контролю желание толкало навстречу ускользающим от него губам. Хотелось смять их голодным поцелуем, подчинить, почувствовать, как становятся мягкими и податливыми под яростным напором…

- Руки от нее убрал, скотина!

Спину Нарварга обожгло, как от удара плетью, и, выпустив из своих объятий Амирэль, он медленно развернулся, недоуменно уставившись на замершую в полушаге от него незнакомку. Однозначно это была женщина: плотно облегающий её фигуру светлый костюм сомнений в этом не оставлял. У незнакомки были очень тонкие аристократичные черты лица, и даже короткие, как у мужчины, волосы её не портили. На первый взгляд, женщина вызывала только положительные эмоции. Напрягало что-то другое: неприлично дорогой скайрим, зажатый в руке таинственной блондинки, и то, как легко и правильно лежала отполированная рукоять смертоносного клинка в тонкой женской ладони. А еще стойка у хрупкой незнакомки была подозрительно профессиональной - будто перед Нарваргом стояла не девушка, а искусный мечник. Скользнув взглядом по её напряженным, словно впаянным в пол ногам, Варг непроизвольно сглотнул. Женские ножки обычно прятались под платьями, а у этой ткань невероятно узких брюк обтягивала их как вторая кожа, обрисовывая каждую упругую мышцу. Раннагарр! Это были самые красивые женские ноги, которые Варг когда-либо видел!

- Menu caragu rukhs!* (*Кусок орочьего дерьма!) – неожиданно выругалась утонченная блондинка. – Allen amil!* (*Твою мать!) Орк!

- Что ты сказала? – не веря тому, что слышит, тряхнул головой Варг, но женщина, проигнорировав вопрос, продолжала молча пялиться на него, как будто увидела диковинную зверюшку. - Что надо? – добавив в голос суровости и намеренно сдвинув брови, рыкнул парень.

Блондинка, словно очнувшись ото сна, вздрогнула, а затем, грациозно отступив в сторону, выдала тираду, заставившую Варга усомниться в разумности стоящей перед ним красотки:

- Надо, чтобы ты тихо и быстро свалил отсюда, пока я тебя отпускаю.

- Ты дура или сумасшедшая? – растерянно усмехнулся Варг и для пущей угрозы громко хрустнул костяшками пальцев, полагая этим жестом испугать чокнутую бабу.

- А вот про «дуру» – это ты зря! - клинок блондинки, описав неуловимую глазу дугу, срезал с пояса Нарварга перевязь с мечом, и обладательница самых красивых женских ног внезапно коленом одной из них со всей дури заехала Варгу в пах.

Такой подлости от слабой женщины парень не ожидал. Судорожно вдохнув воздух, он согнулся от боли, и в этот момент ему на голову сокрушительно обрушилась рукоять заговоренного клинка.

«Дерьмо огра! Какая, к драному троллю, слабая женщина?! - почему-то подумал Варг, падая на пол. – Да удару этой ненормальной мог позавидовать даже орк!»

– Не шевелись, если не хочешь без головы остаться, - шеи парня отрезвляюще коснулся холод метала.

- Убью, тварь, - резко дернувшись, прошипел он. Так эа-торна* еще никто не оскорблял!

Женщина сильнее заломила руку Нарварга, а лезвие её клинка ощутимо усилило нажим, вспоров кожу на затылке мужчины. За шиворот побежала теплая струйка крови, и Варг замер, бессильно прижавшись лицом к каменным плитам. Скайрим резал любую твердую поверхность, как нож масло. Одно неверное движение руки этой полоумной бабы - и смерть Варга будет самой глупой за всю историю существования орков. – Ты мне за это заплатишь, - сплюнул он.

- Обязательно, - не проникшись угрозой хмыкнула чокнутая блондинка, резко надавив коленом на болевую точку.

Амирэль потрясенно смотрела на творящееся у её ног безумие, и поверить не могла, что все это происходит на самом деле. Она даже не надеялась, что сможет избежать неприятных ласк и поцелуев орка, а уж того, что её нежданной спасительницей станет женщина – и представить не могла.

Голубоглазая незнакомка излучала такую яркую и мощную ауру, что Амирэль даже смотреть на неё другим зрением было больно, и сердце у женщины было совершенно невероятным – огненным. Такое Ами видела за всю свою жизнь только один раз – у друга папы, маршала Оттона.

Женщина, между тем, бесцеремонно усевшись на спину орка, заломила ему руки, а в довершение еще и пнула коленом в бок.

- Тебя как зовут? - в голосе странной спасительницы не прозвучало ни страха, ни раскаяния, как показалось Ами – только глухая ярость и злость.

- Амирэль.

- Амирэль, ты что же позволяешь всяким зеленоухим ублюдкам зажимать тебя по углам и лапать? Пояс свой дай, - незнакомка нетерпеливо протянула руку и Амирэль, словно завороженная, сняла с талии свой витой ремешок, вложив его ей в ладонь.

Каким-то неуловимым движением блондинка сложила из него замысловатую петлю и, набросив её на запястья орка, стянула их так ловко, словно всю жизнь только и занималась тем, что связывала пойманную дичь.

Орк злобно выругался на своем языке, и хоть орочьего Ами и не знала, по интонации мужчины несложно было понять, что он обещает своей обидчице все мыслимые и немыслимые кары Раннагарра. Амирэль стало страшно. И даже не столько за себя, а больше за незнакомку. Что с ней сделают, когда об инциденте доложат Магриду? Но женщину это, похоже, вообще мало волновало, потому что на очередное ругательство Нарварга она с улыбкой похлопала его по щеке, а потом еще и заявила, что он должен ей сказать спасибо за то, что она не сломала ему пальцы и не выбила зубы.

Ощущение надвигающейся катастрофы прошло ознобом по спине, когда Амирэль услышала звук приближающихся шагов, и на лестнице возник Магрид собственной персоной вместе с охранявшим его отрядом стражи.

- Что здесь происходит? – царь недобро прищурился, мгновенно оценивая обстановку, и Ами захотелось слиться со стеной, чтобы стать невидимой. Как объяснить Магриду, почему её жених лежит на полу, связанный её же поясом, а на нём сверху, как на кобыле, сидит какая-то женщина? Назревал грандиозный скандал.

Цепко впившись взглядом в оседлавшую Нарварга блондинку, царь вопрошающе вскинул бровь. Все в Арум-Рисире знали, что Магрид не терпит неподчинения и не любит повторять свои вопросы дважды, но незнакомка либо этого не знала, либо ей было наплевать. Ами почему-то решила, что скорее второе, потому-то аура женщины полыхнула алым, выдавая её крайнее недовольство и злость.

- Я тебя спрашиваю! – раздраженно рявкнул на женщину царь. – Какого Раннагарра здесь творится?

У Ами подкосились колени, язык намертво прилип к нёбу, и вместо того, чтобы сказать хоть слово, она конвульсивно хлопнула губами, окончательно растеряв все свое мужество и красноречие. Зато не растерялась голубоглазая воительница.

- Полы мою, - схватив Нарварга за волосы, она демонстративно повозила его лицом о каменные плиты, а затем, вызывающе нагло вскинув подбородок, бесстрашно посмотрела в наливающиеся кровью глаза царя: – Что, не видно?

Никто не позволял себе говорить с Магридом в таком пренебрежительном тоне. Ами хотелось расплакаться: её отважную защитницу убьют, либо бросят в темницу за такое поведение: женщина продолжала откровенно дерзить и хамить великому эрлу! Амирэль хотела встрять в её перепалку с царем и как-то сгладить ситуацию, но незнакомка внезапно выдала такое, от чего у всех присутствующих раскрылись рты и глаза полезли на лоб.

- Иди отсюда, пока я твою голову орку в задницу не засунула! - гаркнула на Магрида она.

- Что??!! – Магрид, кажется, и сам растерялся от такого заявления, потому что вид у него при всей его взвинченности был довольно комичный. С отвисшей челюстью челядь видела монарха впервые. - А ну, встать! – быстро пришел в себя он.

- А ну?! – угрожающе прищурилась блондинка: - Иди ежиков дрессируй, им и будешь нукать.

А вот теперь незнакомка подписала себе смертный приговор, и ни одна живая душа в Аххаде помочь была ей не в силах. Как же жалела Ами в этот момент, что не может обернуться гидрой, как Эстэ, чтобы встать на защиту той, кто, не раздумывая, бросилась ей самой на помощь.

- Взять ее! - повелительно прорычал царь, указав на зарвавшуюся незнакомку.

Дворцовая охрана, сорвавшись с места, ринулась к ней со всех ног, и Амирэль отчаянно зажмурилась, не в силах смотреть на то, что произойдет дальше.

- Все назад! – громогласный приказ перекрыл своей мощной амплитудой все посторонние звуки, и вокруг внезапно стало абсолютно тихо, так, словно все провалились куда-то в Раннагарр.

Открыв глаза, Амирэль невольно вздрогнула. Может быть, она просто привыкла к тому, как выглядит в обороте отец, и поэтому не считала его гидру чем-то ужасным, а вот темная армия монстров, вылезшая из тела маршала Аххада внушала ей гипнотический страх, а еще больше пугал возвышающийся за ними сам зеленоглазый нелюдь, раздавшийся в спине и плечах и теперь выглядевший ничуть не краше лежащего на полу орка.

– Не советую приближаться к моей жене, - очень спокойно он предупредил дворцовый конвой, и было в этом его спокойствии что-то такое пугающее, от чего разом захотелось стать лестницей, колонной, или на крайний случай одной из скульптур Арум-Рисира.

Вымораживающий тон герцога возымел действие. Испуганно отступив назад, стража сейчас с еще большим потрясением смотрела на жену любимчика царя - Кассэля дель Орэна, так и не соизволившую отпустить орка и подняться с пола.

- Дорогая, я же просил тебя хотя бы несколько минут ничего руками не трогать, - голос маршала мгновенно смягчился и стал как у родителя, ласково журящего нашкодившего ребенка. - Брось его. Сейчас же! - строго нахмурился он, но Ами показалось, что в зеленых глазах нелюдя промелькнуло отнюдь не недовольство, а какая-то шальная искра озорства.

Резким ударом орочьей головы об пол жена маршала отключила Нарварга, а потом, победно поднявшись над ним, демонстративно отряхнула ладони.

- Бросила! – женщина чарующе улыбнулась, обведя довольным взглядом всех вокруг, и аура её стала переливаться, словно радуга.

Амирэль следовало бы догадаться сразу, кто эта воинственная блондинка. О гордом и своевольном маршале Аххада по Азаандару ходили легенды. Именно его Магрид Великий любил как родного и считал своим сыном. Только герцогу Оттону позволялось сидеть в присутствии царя, перечить царю и повышать на царя голос. Неудивительно, что и жену он нашел себе под стать. Эти двое были так похожи по духу и тому мощному магнетизму, который они оба излучали, что Ами даже стало немного завидно. Ей уже не суждено встретить кого-то, кто был бы таким точным и ярким её дополнением – её любимой половинкой и её судьбой.



Глава 6


Свет сотен светильников слепил глаза, от громкой музыки гудела голова, а пестрые наряды разодетой знати Аххада несказанно раздражали мрачно взирающего на всеобщее веселье Нарварга. Находиться здесь после пережитого унизительного поражения было равносильно медленной и изощренной пытке. А самое ужасное, что его собственный отец запал на чокнутую жену маршала, и теперь, буквально выдрав её из рук эльфа, танцевал с ней зажигательный танец, изливая на герцогиню максимум своего обаяния.

Мало того, что эта женщина выставила Нарварга посмешищем, опозорила перед царем и невестой, так еще и вместо извинений она и её сумасшедший муж перекрутили все так, что Варг оказался виноватым во всех смертных грехах: оскорблении жены престолонаследника, его будущих детей, самого маршала, а в довершение еще и Магрида Великого, и весь Аххад в его лице! Наглое семейство Оттон, ворвавшись с утра на их с отцом половину, устроило скандал, стало пугать диффигатумом*, а потом потребовало сатисфакции. И вместо того, чтобы спокойно во всем разобраться, отец не только попросил прощения у Оливии дель Орэн, но и подарил коварной герцогине лунную кобылицу - свадебный подарок, предназначавшийся Амирэль!

Два месяца Варг гонял по степям Грэммодра в поисках этой редкой лошади и так радовался, когда наконец сумел её поймать, представляя, как подарит кобылицу невесте. Сейчас Варг не хотел ничего: ни подарка, ни невесты, ни свадьбы. Видеть Амирэль Нарваргу было стыдно. Кем он выглядел в её глазах? У неё, наверное, сложилось впечатление, что любая сопливая девчонка может разложить его по полу, как тряпку, да еще и ноги потом вытереть. Парню ужасно хотелось скрыться подальше от любопытных глаз. Ему казалось, что все в Арум-Рисире уже знают о его позоре и теперь тайком насмехаются. И зачем отец только притащил его на этот бал? Танцевать Варг все равно не умел, а подпирать стену он с таким же успехом мог и в своих апартаментах.

Резкий кашляющий звук заставил Нарварга отвести взгляд от танцующих по залу пар. Опустив голову, он обнаружил стоящую прямо перед ним девчонку, которая раскрыв рот разглядывала его с каким-то очень странным выражением на лице. Дети в Аххаде реагировали на орков довольно специфично: либо убегали в страхе, либо начинали жутко орать. Закономерно предположив, что кудрявое недоразумение сейчас тоже начнет рыдать и звать маму, Варг приготовился к истерике, но вместо неё неожиданно для себя услышал совершенно невероятное:

- Потанцуем?

- Что? – потрясенно выдавил из себя Варг.

- Мало того, что недоорк, так еще и глухой, - буркнула девочка, раздраженно сдув с лица выбившуюся волнистую прядку волос. – Потанцуем? – вдруг заорала она так громко, что у Нарварга заложило уши.

Удивленно приподняв брови, Варг со смесью недоумения и растерянности смотрел на пригласившее его на танец чудо. Долговязая, плоская и угловатая, как все подростки, девочка выглядела немного смешно и нескладно, учитывая, что платье, которое она на себя надела, лишь подчеркивало её худобу. Сложно было угадать за её совершенно не оформившейся фигурой, в какую женщину она превратится со временем. Взгляд притягивали только огромные, на пол-лица серебристые глаза. Было в них что-то невероятно чистое и наивное, из-за чего обижать девочку и грубить ей Нарваргу сразу же перехотелось.

- Я не умею танцевать, - как можно мягче попытался отвязаться от малышки он. – Извини.

Девчонка, пожевав губу, несколько секунд о чем-то сосредоточенно раздумывала, а потом, бесцеремонно схватив Нарварга за руку, резко выдохнула:

- Ладно! Научу! Пойдем.

- Куда? – опешил от такого нахрапа Варг.

- Есть тут пара укромных мест, - девчонка вцепилась в ладонь Нарварга мертвой хваткой и, растолкав находившихся на её пути гостей, потащила орка к витым колоннам у стены слева.

Остановившись перед высеченным из желтого оникса панно, она нажала тремя пальцами на какие-то невидимые точки на нем, и перед мужчиной внезапно появились двери, которые девчонка такой же странной манипуляцией закрыла, после того как практически затолкала в них Варга.

Зал, обнаружившийся за потайной дверью, оказался совершенно пустым, и только приглушенные звуки музыки, доносившиеся из-за стены, намекали на то, что там сейчас царит веселье и танцы. Пока Нарварг рассеянно оглядывался по сторонам, странная девочка, обойдя парня по кругу, замерла на расстоянии вытянутой руки и, склонив голову к плечу, совершенно неприлично стала его разглядывать.

У Варга возникло какое-то неловкое ощущение: будто он породистый жеребец, выставленный на торги, а перед ним придирчивый покупатель, собирающийся посмотреть его зубы.

- Ну? – вопрошающе вскинула бровь девчонка, явно ожидая от Варга каких-то действий.

- Чего «ну»? - нахмурился он, начиная жалеть, что согласился пойти с этой соплячкой.

- Руки мне на талию положи! – неожиданно громко рявкнула малышка, ярко сверкнув серебристыми глазами.

От такого заявления Нарварг впал в ступор. Похоже, что все девицы и женщины в Аххаде были слегка невменяемы. Или это только ему так не везло?

- Ты что, не знаешь, где у женщины находится талия, или забыл, где у тебя руки? – язвительно поинтересовалось кудрявое недоразумение, и Варг все-таки не выдержал и вспылил:

- Где у женщин находится талия - я хорошо знаю, а вот где она у тебя - надо еще поискать!

Глаза девочки, изумленно распахнувшись, стали большими-большими, как два серебряных блюдца, и, обижено закусив губу, она молча схватила ладони Нарварга, прижав их к своим плоским бокам.

- Я в папу пошла, - зачем-то сообщила Варгу она. – А в его семье женщины поздно расцветают, - тряхнув темными, как смоль, кудрями, девочка упрямо вскинула голову, а затем положила свои руки на грудь орка. – Мы будем учить тот танец, что сейчас там танцуют, - указала подбородком в сторону бального зала она. – Он веселый и движения простые. Тебе будет несложно.

Доходчиво и понятно девчонка стала объяснять и показывать Варгу, какие следует делать шаги и что после каждого третьего танцевального круга партнершу надо подбрасывать вверх, именно для этого руки мужчины и должны находиться на её талии. Танцевать оказалось не так уж и сложно, как вначале показалось Варгу. Это выглядело почти как упражнение с мечом, только вместо противника была партнерша, к тому же с отменной реакцией. Она быстро корректировала движения Варга и направляла в нужную сторону, если он ошибался, при этом умудряясь ловко уворачиваться, чтобы он не оттоптал ей ноги.

Спустя полчаса подсказки больше были Нарваргу не нужны: он беззаботно кружил малявку по пустому залу, подбрасывая вверх, словно пушинку. Да она, в общем-то, и весила, как перышко. Глаза девчонки ярко вспыхивали серебряным светом каждый раз, когда руки Варга ловили её в воздухе, словно она приходила от этого процесса в какой-то неописуемый восторг. Впрочем, кажется, Нарварг и сам получал не меньше удовольствия от незатейливого танца и оттого, что вокруг нет сторонних наблюдателей, придирчиво разглядывающих каждый его шаг.

Глядя в счастливое раскрасневшееся девичье личико, Варгу вдруг впервые за все время пребывания в Аххаде захотелось улыбаться. Смешной и нескладный подросток стал первым человеком при дворе, отнесшимся к нему с радушием и сердечностью. А поскольку у Варга с собой ничего не было, чем бы он мог отблагодарить девочку, он просто поцеловал её в щеку.

- Спасибо тебе, малышка, - ласково надавил пальцем на кончик носа забавной крошки Варг. – В следующий раз, когда буду в Азаандаре, обязательно приглашу тебя на танец.

- Я не малышка, - девочка закусила губу, пристально вглядываясь в глаза Нарварга, – я Эстэль, можно просто Эстэ.

Нарварг не выдержал и широко улыбнулся, протягивая девчонке руку.

- Варг. Для тебя всегда только Варг.

Тоненькие пальчики доверительно легли в ладонь орка, а потом сжали её неожиданно крепко для такой тщедушной крохи.

- А ты сильная, Эстэ, - шутливо подмигнул девчонке Нарварг. – Рад был знакомству, но мне надо вернуться в бальный зал, - парень указал взглядом в сторону потайной двери. – Поможешь?

Эстэль, еле слышно вздохнув, кивнула головой и, дойдя до стены, вдруг спросила:

- А ты огров когда-нибудь видел?

Нарварг невольно усмехнулся. Девчонка была невероятно смешной. Интересно, огры ей зачем понадобились?

- Видел, конечно, - не сводя с Эстэ глаз, сообщил Варг. – И не только…

- Давил? – протяжно вздохнула она, зачарованно раскрыв рот.

Варг едва не прыснул со смеху.

- Зачем давить? У меня меч есть.

- И много? – хлопнула своими огромными глазищами Эстэ.

- Что «много»? – насмешливо заломил бровь Нарварг.

- Огров… того… мечом, - красочно провела рукой по горлу девчонка.

- Да я как-то не считал, - теперь уже растерялся орк. Странно было слышать от ребенка что-то подобное, а тем более - от девочки.

- Значит, много… - удовлетворенно сделала вывод она, задумчиво уставившись в пол.

- Так ты меня выпустишь отсюда? – начиная подозревать что-то неладное, настороженно поинтересовался Варг.

Эстэль, все так же не отводя взгляда от точки на полу, надавила рукой на стену, и перед Варгом вновь распахнулись двери. Быстро, пока его новая подруга чего-нибудь не отчебучила, парень ринулся в сияющий золотом и огнями зал.

- Варг, - остановила его окриком в спину Эстэ. – До встречи, - лучезарно улыбнулась она, и прежде чем стена, вернув себе свой облик, скрыла девочку от взгляда орка, ему показалось, что глаза малышки странно засветились - как два ярких фонаря.

Нарварг и предположить не мог, что в этот миг сероглазая девчонка, мечтательно закусив губу, направляется в свою комнату, и в её планах были отнюдь не игры в куклы или примерка платьев. Эстэль Варгард, дочь командующего эрмирами, холодно и расчетливо продумывала детали своей завтрашней свадьбы. Потому что отдавать Варга сестре она уж точно не собиралась.

Вырубить Амирэль и, связав её, запереть в кладовке, большого труда для Эстэ не составляло, да и ауру сестры скопировать было плевое дело, а за длинной, закрывающей фигуру и лицо фатой вообще никто не заметит подмены. Сложно было другое - держать в своей голове щит-иллюзию для Магрида и одновременно внушать матери, что перед ней Ами, хотя Эстэ была уверена, что и с этой задачей справится, стоило вспомнить сильные руки Нарварга, легко подбрасывающие её вверх.

- Мой орк! Я тебя никому не отдам, - Эстэ потерла ладошкой все еще горевшую огнем от прикосновения Варга щеку и предвкушающе растянула губы в улыбке, представив, что завтра будет целоваться с орком по-настоящему.

По правде говоря, Эстэль совершенно не знала, как это делается, потому что и тот целомудренный поцелуй в щеку, которым её наградил орк, был для неё первым, но в книжках девочка читала, что по части поцелуев оркам не было равных, а значит Варг сам сделает все как надо. Ну а потом уж можно вместе с ним отправляться давить огров, а заодно и папу в Грэммодре разыскать, чтобы рассказать ему о том, что на самом деле мама вовсе на него не сердится, а очень сильно любит и скучает.


Глава 7


Ами обреченно брела по коридору в сторону Рубинового зала, моля Всевидящего только об одном: чтобы в том количестве приглашенных гостей, что находились на балу, ей удалось остаться незаметной для будущего супруга. После вчерашнего инцидента с женой маршала Оттона, Амирэль больше Нарварга не видела, и эта временная передышка была для неё последним днем приговоренного перед казнью: когда с мучительной обреченностью слышишь доносящиеся с улицы звуки сколачиваемой виселицы и понимаешь, что пророчит тебе звенящий в тишине стук топора. Завтра утром Верховный нунт запишет их с орком имена в Книге Небес, и прежняя Ами умрет вместе со своими наивными мечтами о счастье и любви.

Она почти смирилась, понимая, что всего лишь разделяет участь сотен тысяч таких же, как она, девушек, лишенных права выбора и свободы. Не нужно было читать так много сказок и тешить себя иллюзиями. Жизнь больше никогда не будет похожа на сказку, и надо научиться принимать её жестокие реалии сейчас, чтобы потом не было так больно.

За собственными душевными муками Ами не сразу почувствовала чьи-то чужие. Они навалились внезапно – разливаясь в воздухе горьким ядом, разъедая легкие и впиваясь в кожу острыми жалами. Амирэль замерла, схватившись рукой за стену, потому что стало больно дышать, а потом, сквозь призму набежавших на глаза слез, наконец увидела ту, чью немилосердную боль она приняла на себя.

Она сидела на полу, зябко обняв себя руками, и в голубых, как небо, глазах плескалась удушливая пустота, словно из женщины вынули душу. Безудержная и яркая, как огонь, герцогиня Оттон сегодня не пылала, а еле тлела – осыпаясь пеплом на холодные плиты дворца, безучастного к её невыносимым страданиям. Ни секунды не медля, Амирэль совершила то же самое, что вчера для неё сделала жена маршала – бросилась ей на помощь.

- Посмотрите на меня, - Ами обхватила ладонями заплаканное лицо герцогини и мягко влезла в сознание женщины, пытаясь убрать оттуда мучившие её образы.

Если бы Ами знала, что там увидит, то, наверное, ни за что не посмела бы, пусть даже невольно, заглядывать в чужую жизнь. Собственные беды по сравнению с тем, что пришлось пережить Оливии дель Орэн, показались Амирэль бурей, поднятой в стакане воды. Никогда еще Ами не приходилось врачевать такие глубокие душевные раны, да и опыта у неё особого не было, только знание теории и искреннее желание помочь. Может быть, именно это желание и совершило невозможное, потому что через минуту герцогиня поднялась с пола, спокойно вытерла слезы, а затем медленно повернула голову.

- Ты исцеляющая? - вонзилась она в Амирэль пронизывающим до дрожи взглядом.

- Тс-с-с, - Амирэль испуганно оглянулась, опасаясь того, что в Арум-Рисире даже у стен были уши. – Никто не должен знать.

- Почему? – герцогиня на секунду нахмурилась, а потом, видимо, что-то вспомнив, тут же сама себе и ответила: – Ах да, целители - собственность Магрида, как же я могла забыть. Не бойся, я никому не скажу.

Оливия неожиданно стала извиняться перед Ами за Нарварга, и девушка поспешила её успокоить и поблагодарить:

- Я хотела тебе сказать спасибо, что заступилась за меня. Я… мне… мне не хотелось, чтобы он… Я боюсь его.

- Зачем же ты за него замуж собралась, если он тебе противен? – вопрос герцогини тупой болью отдался в сердце Амирэль. Смахнув слезы, она стала рассказывать шейне Оливии о том, что замуж за орка её выдает Магрид Великий с целью укрепления союза между Аххадом и Грэммодром, и что выбора ей никто не оставил.

- Выбор всегда есть, - упрямо тряхнула головой герцогиня. Короткие волосы на секунду взвились над её головой искрящимся золотым облаком, вызвав у Ами несвойственное ей чувство зависти. И вдруг спросила:

- А если бы у тебя появилась возможность покинуть дворец, ты бы убежала?

- Куда? – обреченно вырвалось у Амирэль. – И как? Меня не выпустят из Арум-Рисира…

- Послушай, Амирэль, - глаза Оливии лихорадочно засияли, выдавая её крайнее возбуждение. – Хочешь, я помогу тебе сбежать?

Идея была такой крамольной и отчаянной, и так хотелось хотя бы на секунду представить, что это возможно, но… Ами пообещала себе больше не верить в сказки.

- Меня все равно найдут, - отрицательно качнула головой она, безжалостно наступая на горло собственной робкой надежде.

- Не найдут, если тебя не будет в Аххаде, - уверенно заявила герцогиня. - Я отправлю тебя в такое место, где Магрид не сможет тебя достать!

- Куда? – дыхание Амирэль участилось и пришлось сжать руки в кулаки, потому что они начали дрожать.

- В Айвендрилл, - шейна Оливия мгновенно полезла рукой за ворот дублета и через секунду сняла со своей шеи тонкую серебряную цепочку с подвеской в виде длинного изогнутого листочка. - Ты знаешь, в какой части дворца поселили эльфов?

- Да, - кивнула Амирэль, до конца не понимая, куда клонит герцогиня.

- Найди начальника ольдта Итилгила и передай ему это, - Оливия бережно вложила в руку Амирэль кулон. - Скажи, что я просила помочь тебе.

- Я не знаю… - мысли Амирэль испуганно заметались в голове. Соблазн обрести свободу и страх быть пойманной, практически уравновешивали друг друга

– У тебя есть время подумать до полуночи, - предупредила шейна Оливия, надевая на Амирэль украшение и пряча его ей за ворот платья. – Эльфы сегодня покидают Аххад. А насчет орков… Думаю, Нарварг не очень расстроится, если лишится невесты, которой он, мягко говоря, противен. Мне кажется, вы оба заслуживаете того, чтобы вас любили, а не терпели. А Магрид, если ему так необходимо укрепить связи Аххада, пусть сам женится на какой-нибудь орчанке или троллихе. Удав красноглазый, – герцогиня гордо выпрямилась, с холодным спокойствием одернув полы своего дублета. - Я хочу вернуться обратно. Ты можешь показать мне дорогу в бальный зал?

Аура жены маршала Оттона стала льдисто-белой, красноречиво отражая её внутреннее состояние. Ами с восхищением смотрела на женщину, обладавшую такой несгибаемой силой воли. Если бы можно было одолжить у неё хоть каплю мужества и той железной выдержки, с которой Оливия дель Орэн встречала удары судьбы, то Амирэль непременно бы это сделала. Её стойкость вызывала безусловное уважение. Взяв герцогиню под руку, Ами повела её по коридору, тайком снимая с души женщины свинцовую тяжесть и боль. Большего, к сожалению, девушка сделать для неё не могла.


Музыка и шум, вырвавшиеся из открывшихся дверей зала, заставили шейну Оливию на мгновение задержать дыхание, и Амирэль почувствовала, как неровно стало биться сердце герцогини, пропуская удар за ударом. Проследив взглядом в том направлении, куда смотрела женщина, Ами и сама перестала дышать.

Свет в зале погас, и казалось, что мрак и тьма отступают, рассеиваются перед идущим навстречу герцогине мужчиной. Он бы похож на солнце – яркое и теплое, в лучах которого хотелось согреться и забыться. На величественно прекрасном лице блуждала мягкая завораживающая улыбка, и тонкие лучики морщинок, появившиеся в уголках пронзительно-синих глаз, не просто его не портили, а делали похожим на доброго духа, спустившегося с небес на землю. Длинные светлые волосы серебряными нитями рассыпались по широкой груди и плечам мужчины, окутывая его каким-то призрачным флером тайны, и Амирэль вдруг подумала, что никогда в жизни еще не видела столь прекрасное и гармоничное творение Всевидящего: можно было бесконечно любоваться идеальными пропорциями лица, царственной осанкой и статной фигурой мужчины.

Несомненно, перед Амирэль был эльф, и не просто эльф… В Арум-Рисире только и разговоров было о светлом Владыке Айвендрилла, впервые с момента подписания Аиремского протокола прибывшем в Аххад. Сейчас Ами могла убедиться, что слухи о красоте Элладриилла Ноэринна были вовсе не преувеличением. Скорее наоборот - они не могли передать и сотой доли тех ощущений, которые вызывал эльф одним только своим появлением.

Мужчина склонил перед герцогиней голову, целуя её руки, и в этот миг что-то поменялось. Нет, этого не мог видеть никто из присутствующих! Слишком тонкими и неуловимыми для них были эманации, прорезавшие воздух, словно острые ножи. А вот исцеляющая, читающая души и сердца как раскрытые книги, ощущала грани треугольника невыносимых эмоций практически на уровне подсознания. Они пульсирующими алыми нитями тянулись от сердца эльфа к сердцу герцогини, а от неё - к сердцу маршала Оттона, стоявшего в другом конце зала. В этой немой перестрелке душ Амирэль чувствовала себя посторонней, невежественно влезшей в чужую жизнь и тайны. А еще… невыразимо тяжек был груз чужой боли, вины и отчаяния.

Герцогиня внезапно подошла к Амирэль и, схватив её за руку, практически толкнула девушку в объятия эльфа.

- Пригласите лучше шейну Амирэль, - безжизненно обронила она, а затем, резко развернувшись, направилась через весь зал к ожидавшему её мужу.

Ами не знала, что произошло, она могла только чувствовать боль, обиду, гнев, глухую ярость, бессилие и тоску всех троих, такую безутешную, что хотелось плакать.


Не понимая, зачем она это делает, девушка крепко сжала ладонь эльфа и, не дав мужчине опомниться, потянула его за собой в танцевальный круг. Светлый Владыка растерянно посмотрел на Амирэль, после чего, резко повернув голову, проводил долгим тяжелым взглядом покидающего зал маршала, крепко прижимающего к груди поднятую на руки супругу. В синих глазах эльфа появилась какая-то отрешенная пустота, и по вискам Ами заструились капельки пота, когда, пропустив через себя эмоции мужчины, она забрала его страдания себе.

Отточенным и безупречным жестом эльф развернул Амирэль в танцевальном па и грациозно заскользил с ней по кругу, вливаясь в движущуюся массу танцующих гостей. Со стороны, наверное, казалось, что светлый Владыка бесстрастно-небрежен, как и подобает вельможе его уровня. Прекрасное лицо превратилось в застывшую маску, не выражающую ни грусти, ни радости - лишь меланхоличное спокойствие. И только Ами знала, что вся эта непробиваемая безмятежность мужчины – видимость, за которой бушуют страсти, гасить которые с каждым шагом и поворотом ей становится все тяжелей.

Когда музыка закончилась, девушка еле стояла на ногах. Попытка танцевать и при этом заниматься целительством измотала её и душевно и физически. Но Ами не роптала, оно того стоило: сердце эльфа сейчас билось ровно и больше не кровоточило. Исцелить его любовный недуг Амирэль не могла, да и никто не смог бы, а вот снять боль и напряжение у неё получилось.

- Благодарю за танец, - Элладриил равнодушно мазнул по лицу Ами взглядом, словно смотрел на пустое место, затем подчеркнуто вежливо поклонился и, горделиво выпрямившись, пошагал прочь из зала, на ходу подав знак следившим за каждым поворотом его головы эльфам из охраны.


Ами смотрела в широкую спину Владыки Айвендрилла и не могла отделаться от ощущения, что он уходит, унося с собой часть её самой. Вот так просто, как снизошедшее на тебя озарение: смотришь на кого-то и понимаешь, что ты уже никогда не будешь такой как прежде, и что этот внезапно появившийся в твоей жизни мужчина изменил её окончательно и бесповоротно. И ты готова идти за ним на край света, не задумываясь, ничего не прося, ни о чем не жалея и не оглядываясь назад.

Рука Амирэль машинально потянулась к груди, нащупав под тонкой тканью платья подаренную шейной Оливией подвеску.

- Нет… - прошептала Ами. – Это безумие…

Обрывки мыслей хаотично носились в голове девушки, а кулон жег руку и тело, словно вдруг превратился в расплавленный кусок металла.

- У тебя есть время подумать до полуночи…Эльфы сегодня покидают Аххад, - в памяти Ами всплыли слова жены маршала, и вдруг стало невыносимо страшно. Страшно, что светлый Владыка сейчас уедет и она больше никогда его не увидит. Никогда!



Глава 8


Подхватив полы юбок, Амирэль бросилась прочь, толком еще не понимая, что собирается делать. В коридоре ей на глаза попался молодой стражник, который всегда помогал красивой и покладистой дочери генерала Варгарда покрывать шалости её сестры. Парень был одного роста с Ами и приблизительно одной комплекции.

Идея была настолько дерзкой и несвойственной девушке, что на какую-то секунду она даже ужаснулась собственному коварству. Но лишь на секунду… Перед глазами сначала отчетливо проявилось прекрасное лицо эльфа, а после - навязанного Магридом орка, и выбор Амирэль оказался не в пользу последнего.

- Веди меня к себе, - ментально приказала парню Ами.

Стражник, остекленевшим взглядом уставившись куда-то вдаль, повел девушку за собой, свернув в узкий коридор, ведущий в ту часть дворца, в которой обитала прислуга.

Открыв невзрачную деревянную дверь, он вошел в свою комнатушку и замер под стенкой, все так же отрешенно глядя перед собой.

Ами и подумать не могла, что слуги живут так скромно. В их с Эстэ дворцовых апартаментах даже чулан был больше, чем эта комната.

- Прости меня, - повинно посмотрев на парня, тяжко вздохнула Амирэль. – Но у меня нет другого выхода. Обещаю, тебя никто не заподозрит. Я все сотру из твоей памяти. Раздевайся.

Стражник отстранено кивнул и стал покорно стягивать с себя одежду, передавая её смущенно отвернувшейся дочери генерала.

- Ложись спать, - приказала мужчине Амирэль, когда он остался в одном исподнем. - И забудь все, что видел, - затирая его воспоминания, добавила девушка.

Укрыв уснувшего парня одеялом, Ами согнула и разогнула задеревеневшие и ставшие почти ледяными пальцы. Сердце бешено колотилось в груди, разгоняя по венам какое-то странное ощущение азарта, замешанного на страхе. Никогда еще девушка не позволяла себе чего-то подобного, выходящего за рамки её воспитания и внутреннего ощущения мира. Так могла запросто поступить Эстэ, но не она. А самое странное, что было в этой авантюре что-то такое, что приводило девушку в какой-то извращенный кураж, как вора, сумевшего остаться непойманным. Сейчас ей даже подсказки были не нужны, словно кто-то свыше руководил всеми её действиями.

Своё платье Ами предусмотрительно сожгла в камине, а украшения выбросила в окно. Облачившись в одежду стражника, девушка к своей досаде поняла, что она вовсе не скрывает её женской фигуры: выступающая вперед грудь выдает её с головой.

Раздраженно метнувшись взглядом по сторонам, Ами увидела тонкую батистовую рубаху, переброшенную через спинку стула, и, разорвав её на ленты, стала утягивать ими свои выпирающие формы. Усилия были потрачены не зря: спустя пару минут фигура Амирэль приобрела нужную ей плоскость и в мужской одежде смотрелась совершенно неприметно. Дело оставалось за малым – сделать что-нибудь со своими волосами.

Тяжелая черная коса, которой Ами всегда так гордилась, сейчас была досадной обузой и последней преградой на пути к заветной цели. Взяв в руки нож, отобранный у стража, девушка испустила долгий протяжный вздох, а потом, собрав свои волосы в хвост на затылке, безжалостно резанула их под корень.

- Так нужно, - убеждая себя, смахнула непрошенную слезу Амирэль, бросая копну своих волос в огонь. - Когда-нибудь отрастут снова.

Срезав еще несколько прядей на висках, лбу и макушке, девушка посмотрела на себя в маленькое зеркальце, которое нашла на столе, и впервые в жизни не узнала свое отражение. В обрамлении коротких темных волос собственное испуганное лицо показалось ей каким-то болезненно-бледным и худым. Сейчас она действительно была похожа на юношу, правда, излишне миловидного, но все же похожа. Дворцовую охрану её внешний вид обмануть может, а вот эльфов…

В некотором раздумье Ами постояла над спящим охранником, а потом, отбросив все сомнения и стыд, вытянула над ним руки, копируя мужскую ауру. Аккуратно и хладнокровно девушка наложила на себя её проекцию, благодаря Всевидящего за то, что отец обучал её магии, несмотря на протесты мамы.

Оглядевшись по сторонам и не обнаружив в комнате никаких следов своего пребывания, с гулко бьющимся в груди сердцем Амирэль вышла в коридор. Стараясь выглядеть спокойной и непринужденной, она двинулась в гостевое крыло Арум-Рисира, где по разговорам, которые она слышала от царедворцев, разместили прибывших из Айвендрилла эльфов.

На лестнице, ведущей в левое крыло дворца, путь ей неожиданно преградил один из стражей и, выставив вперед меч, сурово гаркнул:

- Ты кто такой? Что тебе здесь нужно?

По спине Амирэль липко заструился пот, а внутри все стало дрожать от нервного перенапряжения.

- Ты кто такой, я тебя спрашиваю? – в горло Ами уперлось острие меча, и страх заставил её, резко вскинув голову, произнести:

- Меня здесь нет. Ты меня не видел.

Мужчина безвольно обмяк, мигом опустив оружие. Рассеяно моргнув, он посмотрел сквозь Ами, словно её здесь и не было, а потом, вернувшись на свое место, принял привычную позу караульного, не обращая на прошмыгнувшую мимо него девушку никакого внимания.

Амирэль поднималась по лестнице, ментально отключая одного охранника за другим, с каждым разом получая от того, что делала, непередаваемое удовольствие. Как просто было, оказывается, быть плохой девочкой, играющей не по правилам и нарушающей законы дворца и его порядок. Сейчас Ами понимала сестру и точно знала, что она чувствовала, когда обводила вокруг пальца мужчин, считавших её глупой и бесполезной девицей.

Без дальнейших осложнений добравшись до гостевого этажа, Амирэль не успела даже за угол завернуть, как на неё наставили с десяток взведенных луков.

- Стоять! Ни с места! – вперед вышел высокий худощавый эльф с выдающимся вперед породистым носом. – Ты что здесь потерял? – недовольно заломил бровь мужчина, окинув Ами с ног до головы подозрительно-изучающим взглядом.

- Мне нужен Итилгил, начальник ольдта, - выдавила из себя Ами, внутренне радуясь тому, что голос у неё от страха сел и прозвучал по-мужски низко.

Эльф иронично искривил губы, скрестив на груди руки.

- Ну, я Итилгил. Дальше что? – усмехнулся он.

Ами суматошно полезла за ворот своей одежды и, сняв с шеи цепочку, протянула её мужчине.

При виде кулона с лица эльфа мгновенно съехало выражение надменного превосходства. Жестом приказав охране расступиться, он почтительно обратился к Амирэль:

- Как вас зовут, юноша?

- А… Амир, - выпалила девушка, не придумав ничего лучше.

- Следуйте за мной, Амир, - мужчина стремительно развернулся и быстрым шагом последовал к высоким дверям в конце коридора.

Оставив Ами в уютной гостиной, отделанной в жемчужно-белых тонах, Итилгил исчез, а через минуту вернулся вместе со светлым Владыкой, ворвавшимся в комнату словно легкий морской бриз.

В неофициальной обстановке мужчина показался Амирэль еще более красивым. Одетый в светлые брюки и свободную серебристую тунику, он выглядел каким-то по-домашнему простым и близким. Длинные волосы эльфа сейчас были убраны в тугую косу, перехваченную незатейливым кожаным ремешком. На вид Элладриил ничем не отличался от стоящего рядом с ним начальника ольдта, и только ажурный серебристый обод, украшающий высокий лоб Владыки, выдавал его высокий статус.

- Что она просила передать? – мужчина стремительно пересек комнату и, нетерпеливо схватив Ами за плечи, уставился на неё в упор.

Люди не врали, когда говорили, что в глазах перворожденных можно увидеть звездное небо. Амирэль завороженно смотрела в синие, как сапфиры, глаза светлого Владыки и ей казалось, что перед ней простирается манящий тайной звездный путь.

- Что она просила передать? – повторив тот же вопрос, Ами ощутимо встряхнули, выдернув из тумана грез.

- Кто? – не сразу сообразила она.

- Ollwë, - эльф произнес это имя с такой надеждой и теплотой, что у Ами заныло в груди от необходимости сказать правду.

- Шейна Оливия просила Вас помочь мне.

- Помочь? – Элладриил растерянно сник. – И больше ничего? – вновь вскинулся он.

Ами отрицательно качнула головой, и взгляд Владыки тотчас потух, а на прекрасное лицо набежала тень уныния.

Эмоции мужчины были такими острыми и яркими, что Амирэль ощущала их почти тактильно

- Хорошо, - тоскливо обронил он. – Итилгил, помоги юноше. Дай ему все, что он попросит, - Элладриил обратился к начальнику ольдта, собираясь покинуть комнату.

- Мне нужна ваша помощь, - не желая лишаться общества Владыки, внезапно осмелела Ами.

Эльф удивленно замер, разглядывая Амирэль теперь уже с долей любопытства.

- И какого рода услуги вы желаете от меня получить? – от острого пронзительного взгляда мужчины у Ами подкосились коленки. Сердце вдруг дрогнуло, а потом ошеломляющее тепло стало растекаться в груди, сбивая пульс и путая все мысли.

- Помогите мне бежать из Аххада, - на выдохе прошептала Ами, не сумев себя заставить перестать неприлично пялиться на мужчину, который теперь находился так близко, что можно было, привстав на носочки, дотянуться до его губ.

{ Наваждение. И откуда только такие непристойные мысли?}

Испуганно отшатнувшись от эльфа, Амирэль стыдливо отвела взгляд.

К подбородку внезапно прикоснулись теплые пальцы мужчины, требовательно приподнимая её лицо и заставляя смотреть Владыке прямо в глаза.

- Зачем тебе нужно покинуть Аххад? Ты что-то натворил? Я должен знать все подробности, чтобы решить, стоит тебе помогать или нет.

В горле девушки противно заскребло. Отчаяние и безнадежность, душившие её все месяцы с того момента, как Магрид решил отдать её в жены орку, вдруг выплеснулись наружу с горькими слезами. Скажи она правду, что должна стать залогом мира между Аххадом и Грэммодром - Владыка Айвендрилла немедля отведет её к царю. Прекрасный правитель эльфов не станет рисковать расположением и дружбой Магрида Великого ради совершенно незнакомой ему девчонки.

- Я… я ничего плохого не сделал, - закусив губу, смахнула слезы Ами. – Моя беда, что я таким родился.

- Каким? – выжидающе прищурился эльф.

- Необычным, - уклончиво начала Амирэль, тщательно подбирая в своей голове нужные слова. – Я являюсь обладателем редкого дара. Я целитель, а все целители, родившиеся в Аххаде, независимо от их происхождения являются собственностью Магрида Великого. Нам говорят, что это для нашей же безопасности, но на деле мы просто пленники Арум-Рисира, лишенные каких-либо прав.

Элладриил, шумно вздохнув, с грустной усмешкой на губах отступил от Амирэль.

- Понимаю, - ладонь эльфа вновь потянулась к Ами, только на этот раз она осторожно накрыла её голову. – Сколько тебе лет?

- Шестнадцать, - просипела Ами.

- Мальчишка еще… - мужчина одарил Амирэль светлой улыбкой, заставив сердце девушки безудержно подпрыгнуть. – В твоем возрасте нужно мечтать, любить и совершать глупости, а тебя - как лошадь в стойло… Никогда не понимал этого закона Аххада. У нас в Айвендрилле – целители свободные и уважаемые граждане. Никто не ущемляет их прав и свобод, - умолкнув, эльф задумчиво нахмурился, а затем спокойно заявил: - Я помогу тебе сбежать. Будешь жить и служить у меня в Silm’alos, а захочешь учиться - отправлю тебя в нагсер.* Как тебя зовут?

- Амир, - Ами заворожено уставилась на протянутую ей мужскую руку.

- Элладриил, - улыбнулся эльф. – А для друзей Ollwë просто Элл.

{ Просто Элл…} Наверное, Ами очень хотелось бы так его называть, но сделать это она ни за что бы не решилась. Мужчина вызывал у неё необъяснимый трепет и неподдающееся контролю волнение.

- Ni la merthae, Meletyalda* (*Я не посмею, Владыка), - почтительно опустила голову Амирэль.

- Le istae elen?*(*Ты знаешь эльфийский?), - Элладриил высоко приподнял бровь, заинтересованно взглянув на Ами.

Девушке от досады захотелось взвыть. И как она могла так неосторожно выдать себя? Эльфийскому в Аххаде обучали только детей из высших сословий, а значит скрыть от светлого Владыки свое высокое положение уже не удастся.

- Твои родители знают, что ты собираешься сделать? – поинтересовался мужчина.

- Мои родители умерли, - Ами опустила глаза, чувствуя, как от немилосердной лжи у неё начинают гореть уши.

- Бедное дитя, - на вздохе произнес повелитель эльфов. – За тебя даже заступиться некому.

Как же стыдно в этот миг было Амирэль! В груди скользкой жабой поселилось гадливое чувство отвращения к самой себе. Врать этому красивому и благородному мужчине было до омерзения неприятно. Еще больше в этот момент девушка ощущала собственное бессилие. Но другого выхода все равно ведь не было… И утешало лишь то, что эта ложь была во спасение, потому что жизнь с орком для Ами приравнивалась к верной погибели. А жить, особенно сейчас, ей очень хотелось.

- Тиль, - Владыка коротко кивнул начальнику ольдта. – Дальше ждать не имеет смысла. Ollwë не придет. Мы уезжаем немедленно, - повернувшись к Ами, Элладриил сообщил: - Ты поедешь со мной в карете.

Тяжелая мужская рука неожиданно легла Ами на плечо, по-отечески приобняв девушку, и тело её забилось в будоражащем ознобе, растревоженное тесной близостью с эльфом и таким волнующим прикосновением.

- Не бойся, - неверно истолковав причину её дрожи, улыбнулся эльф. – В моей карете тебя никто не увидит. А по дворцу пройдешь в эльфийском наряде, набросив на голову капюшон.

В этот миг Ами ничего не боялась, она готова была пойти на любое безумство, лишь бы оставаться к светлому Владыке так же близко, как сейчас. Слышать его голос, видеть вспыхивающие в синих глазах звезды и чувствовать бесконечную теплоту его руки на своем плече.



Глава 9


Мама горько всхлипывала, прижимая тонкие ладони к опухшему от слез лицу, и Эстэль впервые в жизни жалела, что у неё нет дара Амирэль облегчать чужие страдания. Видеть маму такой слабой и беспомощной было просто невыносимо, особенно когда помнила её всегда улыбающейся и веселой.

Конец ознакомительного фрагмента



Copyright © 2016-2018 | Cнежная Александра | Все права защищены
E-mail:author@snezhnaya-aleksandra.ru